— Почему? — требовала я, рисуя большие квадраты для игры в классики, чтобы мы могли исполнить больше «танцевальных штук».
Она выпячивала свой подбородок и одаривала меня испепеляющим взглядом. Она была хороша в этом, даже в четыре.
— Потому что ты так это и делаешь!
— Ну, я так не делаю, — отвечала я, тоже выпячивая подбородок.
И затем она шла и ябедничала на меня, или я шла и ябедничала на нее. И учительница миссис Перрин вынуждена снова объяснять важность компромиссов и терпения, и честной игры, и мы слушали и серьезно кивали, а затем продолжали, как и раньше.
Мэллори, она всегда будет поступать правильно. Она не могла бы попасть в такую переделку, если бы не я. Она никогда бы не позволила себе участвовать, если бы это было нужно кому-то, кроме меня. Но мы потратили наши жизни, разговаривая о моем желании узнать моего отца, и именно поэтому она пошла за компанию. Она здесь несмотря ни на что.
— Все будет хорошо, — говорю я, придвигаясь ближе к ней. — Они не причинят нам вреда.
— Точно? — спрашивает она дрожащим голосом. — Я не знаю, что случилось, пока ты была с Джеком, но Граф в ярости. И он ужасен, Сова.
Мы вместе смотрим на другой край озера, наблюдая, как туман начинает рассеиваться, и толпа на другой стороне растет.
— Почему вы здесь? — спрашивает голос за спиной. Женский голос, но звучит не так, как обычно. Он необычен: глубокий и высокий, мелодичный и суровый. Моя кожа вспыхнула от шока, а когда мы повернулись, то увидели маленькую фигуру вырвавшуюся из подлеска, чьи черты скрыты под огромным, широким капюшоном. Она наклонилась к Айвери и выразила неодобрение.
— Давай, вставай, мальчик, — говорит она. — Сейчас ты на земле живых, притворяйся лучше!
Она протягивает маленькую морщинистую руку и дает ему звонкую пощечину.
Айвери закашлялся и начал шевелиться, а женщина кивнула удовлетворенно, когда я с облегчением вздохнула. Я хочу броситься к нему, извиниться перед ним, увидеть пламя в его глазах, но шанса нет. Женщина повернулась к нам с Мэллори, ее золотые глаза сверкают.
— Что вы обе тут делаете? Что происходит на этом месте? Я не могу оставить его на мгновение, чтобы все не развалилось на части? Замерзшие мальчики и испуганные маленькие девочки… Что это такое? Что произошло? Я не могу быть сразу везде, Боже мой! Почему так темно? — она оглядывает остров и маленькие, словно звезды, точки золотого света разбегаются над землей вокруг нас, распространяясь по острову и по деревьям, как вуаль, купая нас в теплом свете.
— Так-то лучше, — говорит она с довольным видом. Крошечные огни мерцают в ответ, будто живые, и Мэллори в изумлении цепляется за меня, сжимая пальцы.
— Кто ты? — спрашиваю я, пытаясь держать голос ровным.
— Хороший вопрос. Самый лучший вопрос, — отвечает женщина, наклоняясь, чтобы сесть напротив нас, поднимая руки, чтобы опустить капюшон. — Кто я? Не проще ли сказать кто такие вы? Все еще не знаете?
Я безмолвно изумляюсь, пока она улыбается нам, и я уверена, что Мэллори делает тоже самое рядом со мной, что, похоже, забавляет женщину еще сильнее. Она крошечная и древняя, у нее сморщенная кожа, и все же ее присутствие заставляет мои глаза болеть. Как будто воздух вокруг нее вибрирует. Айвери, шатаясь, отступает в глубь подлеска, его глаза широко раскрыты, будто предупреждая.
— Что такое? — спрашиваю его губами.
— Айвери, подойди и присоединись к своим друзьям, — говорит женщина, не оборачиваясь. Он вздрогнул и начал идти к нам, еле волоча ноги.
— Оставь свои стеснения позади, — говорит она, качая головой, когда он обходит ее и садится рядом со мной. — Это довольно нелепо и неуместно.
Она бросает взгляд на лес через воду, и выражение ее лица ужесточается.
— Что они сейчас делают? — спрашивает она шепотом. — О чем они могут думать?
— Они думают, что делать с «человеческим пятном», — отвечает Мэллори спокойным голосом. — То есть со мной и Айвери, и Совой тоже.
Айвери начал лопотать позади меня. Я не могу сказать, возмущен он или просто удивлен. Интересно, чувствует ли он себя таким же сбитым с толку, как и я. Мэллори, похоже, ничего не сдерживает, но женщина напротив нас забрала мой голос вместе с дыханием своим присутствием.
— И поэтому Граф осуждает своего сына, — говорит она тяжело.
— Он должен был, если бы захотел избавить от Совы, — говорит Мэллори. — Они такие же, правда? Полу… феи, полулюди?
— И они говорят, что это проклятие…
— Он говорит, что это запрещено, — продолжает Мэллори, едва слышным голосом. — Он говорит, что все зашло слишком далеко, и теперь, когда я слонялась с ними, я знаю все их секреты…
— Кем, он говорит, это запрещено? — отрезала женщина железным голосом, внимательно наблюдая за Мэллори.
— Матерью Землей.
Женщина вздрогнула, будто ее ударили, ее аура расширялась вокруг, пока я не почувствовала искажение в воздухе, жалящее яростью.
— И поэтому они делают это во имя меня? Уничтожают жизнь, претендуют на души моим именем?
— Я не знаю, я… может я ошиблась… — заикается Мэллори.
— Нет, — говорит женщина, покачивая головой, глядя на собрание вокруг озера.
— Я полагаю, ты права, — ее голос все еще тяжелый от злости, но искажения в воздухе начинают ослабевать, пока она наблюдает.
— Полагаю, я должна была видеть, куда это катится. Я не думала, что они зайдут так далеко. Есть проблемы в других частях света, но о проблемах этих идиотов я не имела понятия. Я была занята, пока они продолжали эту нелепую войну друг с другом. Теперь это.
Ее взгляд вернулся ко мне.
— И ты в центре всего…
— Кто ты? — шепчу я. Потому что реально это не может быть она, так ведь?
— У меня много имен, — отвечает она. — Айвери знает их все, я полагаю?
Я смотрю на Айвери. Он полностью ошеломлен фигурой перед ним, его глаза как тарелки, когда он смотрит на нее. Он не говоря, кивает, отчего ее улыбка становится шире.
— Мать Земля, зовут они меня здесь, — говорит она, вставая. Кажется, она растет, когда поднимается, пока не возвышается над нами, ее длинные белые волосы ловят лунный свет. — Теперь. Пришло время разобраться со всем этим. Где твой отец, Сова? Ты не привела его с собой?
— Я пыталась, — заикаюсь я. — Не думаю, что это сработало.
— Интересно, — бормочет она. — Давайте, вставайте все. У вас были прекрасные приключения, я уверена, и это очень хорошо, но сейчас время исправить это. Веди, Сова, мы должны перешагнуть. И не нужно выглядеть такой застенчивой. Любые их претензии против смешивания людей и фей не от меня. Мир вертится, все меняется. И если это неизменно, пусть так. Если бы вы не были так полны детской глупостью, я бы очень гордилась вами.
42
БАСНИ И ДУХИ ЗЕМЛИ
Мать Земля
Это было все и ничего. Мир раскинулся перед ней, обширный и бесконечный. Она увидела там свет звезд и лунный свет, тени распространились по земле, а затем солнце прорвалось над горизонтом огненным рассветом нового дня. И она стояла на краю всего этого, босыми ногами на песке пустыни, безграничная. Потерянная.
— Ты храбрая, — раздался женский голос. Женский голос, но женщины здесь нет. Вместо этого полет белых крыльев перед оранжевым солнцем, шквал перьев и золотых глаз, которые, казалось, смотрели прямо в ее сердце.
— Кто ты? — прошептала девочка сове, когда та уселась перед ней. — Что это за место?
Мощные крылья поднялись и расправились, и на мгновение засияла новая яркость. Когда она угасла, перед ней стояла древняя женщина, золотые глаза уже не блестели.
— Это рассвет, — сказала женщина. — И ты можешь звать меня Мать Земля.
43
Мои колени дрожат, когда я выхожу к озеру, и на мгновение абсолютно уверена, что просто уйду под воду, и им придется вытащить меня, как чуть не утонувшую крысу. Но потом я смотрю вниз и вижу, что мои босые ноги не тонут. Они сверкают в свете дисков, лед простирается от них.