— Я всю жизнь жалела слабых, — Кошка несколько рассеянно накрыла одной рукой его ладонь. — Мне элементарно жалко маркизу, вот и всё. Ну и пресќловутая родственная кровь, — она хмыкнула. — Ладно, хватит разговоров, пора заняться делом.
Она поднялась, отставив пустой бокал, и приблизившись к полке над камином, потушила свечи в канделябре — теперь комнату освещали только отблески горящих дров.
— Я, как и все кошки, предпочитаю полумрак, — игривым голосом произнесла она, склонив голову на бок. — Ну, так и будешь стоять столбом, или помоќжешь мне раздеться, умник?
…Кэти бы умело сыграла, в мыслях находясь где-то далеко, маркиза бы через силу терпела прикосновения Жака, Кошка же просто получала удоќвольствие. Её не сдерживали никакие внутренние барьеры или границы, она действительно наслаждалась происходящим. Остроты ощущениям придавали мысли, что этому человеку она отомстит, рано или поздно, убьёт его, а он, похоже, проникся к ней чем-то более серьёзным, чем мимолётное увлечение. Внутренне Кошка посмеивалась, чувствуя себя хозяйкой положения, она знала, что через пару-тройку таких ночей Жак окажется полностью в её руках, и уже не она будет зависеть от него, а наоборот. "Тебя ещё не такое ждёт, доќрогой мой, ты ещё узнаешь, на что способна Кошка в постели", — чуть ли не облизываясь от предвкушения, думала она. Жак в общем-то тоже неплохо проявил себя, откровенно говоря, Кошка ожидала худшего. Уже под утро, когда она встала с кровати, собираясь одеться и отправиться домой, Жак лениво поинтересовался:
— Где ты живёшь?
Она обернулась, уперев руки в бока и изогнув бровь — в данный момент кроме шёлковой чёрной маски на ней больше ничего не было.
— Ты слишком любопытен, умник, — усмехнулась Кошка. — И не смей следить за мной, иначе поплатишься. Я играю по твоим правилам, так что будь любезен, выполняй мои. Я сплю с тобой и ношу деньги маркизы для твоей гулящей подружки, а ты не задаёшь ненужных вопросов. Кажется, мы так договорились?
Жак подавил вздох, откровенно любуясь Кошкой.
— Я жду тебя завтра, в таком случае.
— Мм… — она сделала вид, что задумалась. — Пожалуй, в моём напряжённом графике я найду время для тебя, дружок.
Женщина оделась и подошла к окну.
— И передай своей подружке, чтобы не беспокоила больше маркизу. В конце концов, у неё траур, как бы она ни относилась к мужу. Всего хорошего, умник.
…Дома, переодевшись, Альбертина устало обмякла в кресле, чувствуя себя опустошённой. Бог его знает, сколько ещё Кошке придётся играть свою роль, пока подвернётся подходящий момент для мести, и Альбертина засомќневалась, хватит ли у неё терпения и силы воли выдержать весь этот кошмар. Вспоминая прошедшую ночь, она еле сдерживала дрожь отвращения, ей жутќко хотелось залезть в ванну и тереть себя мочалкой, пока кожа не станет красной, чтобы избавиться от ощущения прикосновений Жака. Но будить прислугу сейчас, среди ночи, значило поставить в известность о том, что госќпожа куда-то отлучалась ночью. Жанну не проведёшь, она была девушка смышлёная, и вполне могла побежать к герцогу де Орни, если только запоќдозрит, что мадам требуется помощь.
— Завтра, утром, — пробормотала Альбертина, поднявшись наконец из кресла и дойдя до кровати. — Сейчас спать…
Вопреки ожиданиям, заснула она быстро, тяжёлым сном без сновиќдеќний.
Когда Альбертина открыла глаза, сквозь плотные портьеры пробивался свет полуденного солнца. Чувствуя себя больной, она позвонила горничной, и через некоторое время в двери спальни раздался робкий стук.
— Доброе утро, мадам, — Жанна бочком вошла в комнату. — Я уж начала беспокоиться, вы так долго не просыпались.
— Скажи, чтобы приготовили ванну, — устало ответила Альбертина. — Принеси мне завтрак и сына. Если кто-нибудь придёт, меня нет дома. Слышишь, Жанна, даже для герцога де Орни, тем более для него!
— Слушаюсь, мадам, — Жанна присела в реверансе, опустив глаза.
Маркиза совершала обычные действия, и чувствовала, будто это и не она совсем, она словно наблюдала за собой со стороны. Позавтракав и накорќмив сына, она села в гостиной у камина, неподвижно уставившись в огонь, в голове царила пустота, мысли словно уснули. Слуги наполнили ванну горяќчей водой, Альбертина с удовольствием помылась — пожалуй, за последние сутки это единственная положительная эмоция, которой удалось пробиться сквозь глухую стену оцепенения, выстроенную сознанием маркизы. Без этого она бы точно сошла с ума… Она пока не думала, что будет делать дальше, как долго это будет длиться, сколько ещё Кошке придётся ублажать Жака и снабжать Марго деньгами, но знала, что как только подвернётся удобный момент, она тут же разом покончит с ними обоими и отомстит за мужа. А потом, как и задумывала, навсегда уедет из Парижа.