— Ты сказала, что тебя уволили, потому что ты не была согласна с диагнозом, но ты и словом не обмолвилась, что была наедине с Ланкастером в терапевтическом кабинете. И ты не упоминала, что он одержим тобой.
— Я не видела в этом смысла. Он находится в закрытой палате клиники Чепмена и пробудет там еще несколько месяцев. Доктор Окфорд не думает, что Ланкастер пси-пат, но он убежден, что Ланкастер страдает от серьезного расстройства парачувств.
— Когда ты собиралась рассказать мне о Ланкастере? — спросил он.
— Гарри, успокойся. В свою защиту я хотела бы сказать, что до сегодняшнего утра я и понятия не имела, что Ланкастер все еще одержим мной. Он не предпринял никаких усилий, чтобы связаться со мной. Сталкеры всегда хотят, чтобы их жертвы знали, что их преследуют. И есть еще кое-что.
— Что?
— Мы с тобой знакомы всего около трёх дней. Девушка обычно не говорит о том, что ее преследуют, по крайней мере, до третьего свидания.
— Это не повод для шуток, — предупредил он. — Я не в настроении.
— Вижу.
Они были у нее на кухне. Она стояла у стойки, перед ней выстроился ряд стеклянных банок с открытыми крышками. Маленькими щипцами она брала из банок сушенные листья, цветы и травы. Каждый тщательно выбранный экземпляр был аккуратно помещен в белый пакетик тизан (Тизан — это любой напиток, приготовленный путем заваривания различных частей растений и НЕ содержащий кофеин (или листья чайного дерева)). Пустой чайник и маленькая круглая чашка стояли наготове.
Электричества не было, поэтому Рэйчел поставила чайник на огонь на небольшой дровяной печи.
Банки, которые Рэйчел использовала для хранения ингредиентов для чая и отваров на своей кухне, не были стандартными жестяными банками. Каждая имела элегантную форму и была изящно украшена растительными узорами. Крышки были украшены янтарем. Щипцы были сделаны из какого-то серебряного металла с замысловатой гравировкой. Чайник и чашка были явно ручной работы.
Рэйчел объяснила, что собирается сварить еще одну чашку восстанавливающего отвара по непомерной цене, который она приготовила для него вчера в своем магазине. Когда он заявил, что не собирается платить десять баксов за еще одну чашку чая, она ответила, что оплату она не возьмет. — Похоже, что он не сможет остановить ее, — подумал он. В конце концов, они были у нее на кухне. Но ему, черт возьми, совершенно не обязательно было это пить.
По его мнению, его энергетическое поле было в порядке, пока она не начала говорить о Маркусе Ланкастере. — Нет ничего лучше, чем ночь экстремального секса высшего класса для восстановления мужской ауры, — подумал он. Известие о том, что Рэйчел проводила сеансы терапии один на один с опасными психами, нарушило его гармонический резонанс.
Он изучал ее, пока она заваривала чай. Несмотря на то, что прошлой ночью ее пытались убить, энергия вокруг нее была такой же яркой, позитивной и устойчивой, как и всегда. Как она это делала? он задавался вопросом. Он был готов убить нескольких человек в клинике Чепмена, начиная с Ланкастера и доктора Иена Окфорда, но Рэйчел безмятежно готовила чай.
— После прошлой ночи я тебя и твои способности зауважал, — сказал он, — но ты не совсем обученный парапсихолог. Как тебе удалось устроиться в клинику Чепмена?
— Доктор Окфорд наблюдал за мной в чайной, где я работала. У него достаточно таланта, чтобы признать, что я умею читать и диагностировать ауры. Он думал, что мое присутствие в штате даст ему преимущество в его исследованиях.
— Что пошло не так?
— Я сказала ему, что ауру Ланкастера невозможно уравновесить: ни моим даром, ни новыми препаратами, которые использовались в исследовании. Я объяснила, что Ланкастеру не хватает жизненно важного диапазона энергии в спектре ауры и что я не могу исправить то, чего никогда не было.
— Окфорд тебе не поверил?
— Нет. — Рэйчел взяла чайник и наполнила его горячей водой. — Он пришел к выводу, что ошибался относительно диапазона моего таланта.
— И он тебя уволил.
Она отставила чайник в сторону. — Окфорд выплатил мне выходное пособие за две недели. Я думаю, что он действительно переживал из-за всего этого.
Гарри остановился у окна и посмотрел на серый горизонт. Было такое чувство, будто назревала очередная буря. Ощущение надвигающейся катастрофы, которое преследовало его с тех пор, как он сошел на остров, все нарастало. Его охотничья интуиция загорелась.