- Привет. - тихо сказал он и посмотрел на Оливию полными боли глазами.
Она ничего не ответила, только лишь попыталась закрыть дверь, но парень поставил ногу и у неё ничего не вышло.
- Лив пожалуйста... Лив, выслушай меня! - его голос сорвался и последние два слова он просто прохрипел.
- С меня хватит, Марк. - отрезала она, пытаясь вставить в свои слова как можно больше безразличия, и вновь попыталась захлопнуть дверь, но всё также потерпела поражение.
- Пожалуйста послушай меня! Я не хотел. Всё вышло случайно! Прости меня, Лив. Пожалуйста прости! - Марк зашёл в комнату и подошел вплотную к Оливии - ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? Послушай, я люблю только тебя! Мне больше никто не нужен! - почему-то в тот момент девушка подумала, что наверно не будь он парнем и не имея чувства собственного достоинства, он бы точно зарыдал как ребёнок.
- Марк... - медленно проговорила она, прикусив нижнюю губу, отчаянно пытаясь не заплакать, и уставилась на стеллаж с книгами, который она уже неделю планировала разобрать. Хотя теперь особой необходимости в этом она не видела. - понимаешь... мне пришлось пережить много. Клевету на родителей, свою бабушку и её ненормальные жизненные принципы, предательство подруги, которая дружила со мной ради связей... - она снова запнулась из-за собственных слов, от которых к сердцу подступила горечь и стала внимательно изучать свой маникюр. Марк не перебивал. - я правда очень ценю твоё раскаяние, но увы... простить не смогу.
На этот раз Марк не ответил. Сначала он посмотрел на кровать, на которой лежал тот самый роман, потом на Самшит, который стоял в углу комнаты и явно нуждался в поливе, а потом на саму Лив.
Она заговорила вновь - Марк прости. Я знаю, что мы не сможем расстаться, потому что всем этим руководит моя бабушка - на последних словах она сделала особый акцент - и если мы перестанем быть парой - меня она заберёт жить к себе, и тогда я точно не смогу никуда вырваться, а тебя либо посадит, либо отправит на какой-нибудь необитаемый остров. Ты знаешь, ей очень нужен наш союз.
- Не смешно. - пробормотал Марк, когда Лив сказала про остров, но после окончания фразы кивнул. Он и без своей девушки прекрасно понимал, что с Елизаветой Говардли лучше не входить в конфликт. Будет плохо всем.
- Так что давай на время просто заключим небольшой договор. Я правда очень тебя люблю, но от одной мысли, что это не взаимно мне становится так больно, что... - Лив не смогла договорить, слёзы вновь хлынули из её глаз. Все эти время она держалась - говорила ровным тоном, не выходила на эмоции, но теперь... Теперь она не смогла... - уходи. Пожалуйста, просто уходи. - жалобно попросила она.
- Это не правда!! Я тоже тебя люблю и... - договорить он не успел.
- Любил бы - не изменил - зло крикнула она, больше не в силах держать эмоции, и вытолкнув его в коридор, с грохотом захлопнула дверь.
глава 2.
В клубе, куда приехал Марк было довольно шумно. Играла какая-то довольно популярная музыка, но парень не помнил её названия.
Практически весь народ находился на танцполе, отрываясь после тяжёлой рабочей недели. Некоторые компании расположились на диванчиках на втором этаже и наблюдали за всем этим зрелищем через стекло, на котором курсивом было написано название заведения. Они смеялись, потягивая коктейли и обсуждали планы на выходные. Марк был там же.
Он развалился в черном кожаном кресле и пил не особо вкусную Текилу, слушая предположения парней по поводу празднования Нового года и проведения зимних каникул. Точнее, делал вид, что слушал. У него уже давно звенело в ушах от грохота музыки и бесконечных криков людей, и именно поэтому он решил оставить друзей и спустится вниз, чтобы взять чего-нибудь ещё.
- Парни, вам что-нибудь захватить? Я пойду за добавкой - безразличным тоном спросил Марк у своей компании, искренне надеясь, что не придется нести ещё десять бокалов наверх. Ему повезло. Добавки попросили только два человека, и, выслушав их пожелания, он спустился на первый этаж. Дойдя до стойки, парень сел на стул и стал ждать, пока бармен подойдёт к нему.
Только сейчас он заметил, что на него смотрят. Это была девушка лет двадцати с медовым блондом (по крайней мере в свете прожекторов ему показалось именно так), древесно-карими глазами, блестевшими золотым под искусственным светом, точно накладными ресницами, довольно красивым вечерним макияжем и слишком глубоким красным декольте.