Пролог
Младший наследник, теперь уже правитель, богатых земель Даллийского государства сидел в одиночестве с бокалом крепкого национального напитка – ратурра. Легкие языки огня в камине заигрывали тенями на стенах мрачного кабинета – день, длинный и тяжелый, наконец закончился, и новый хозяин старого дворца мог позволить себе поразмышлять.
Он, Даррион тер-Нел из правящего дома Терелл, сегодня похоронил отца, бывшего правителя Даллийского княжества, и брата, старшего наследника правящего дома. Случайность, унесшая жизнь, надежду и опору миллионов жителей, гарант мира и процветания Даллийских земель, пошатнула установившиеся будни двора, города… целой страны.
Мужчина устало вздохнул. Вот так, в один день переворачиваются устои. Буквально несколько дней назад правящий дом был сильным, правитель готовился к подписанию важного мира с государством демонов на юге – Этарой. Залогом мира должен был стать брак старшего наследника дома Терелл с молодой принцессой Этары. Теперь все напрасно – суровые демоны не простят оскорбления чести дочери их Владыки, и плевать они хотели на причины. Ведь это горе – прекрасный повод объявить новую войну.
Так, вместе с неожиданным бременем правления младшему наследнику придется теперь как-то разбираться и с этой проблемой. Войны допустить нельзя – страна только недавно отошла от последней, закончившейся тридцать лет назад и унесшей жизни многих воинов и магов.
Новый вздох не принес облегчения. Залпом выпив остаток полупрозрачной жидкости, слегка поблескивающей в свете огня, Даррион тер-Нел встал, решив, что достаточно на сегодня мрачных мыслей. Тем более, он не один в своем горе. Его мать тоже потеря двух близких людей – мужа и любимого первенца. Ее-то он и хотел навестить.
Литарра тер-Ами после похорон не выходила из покоев. Поглощенная горем от потери, она не хотела видеть никого, и находилась в полном одиночестве, перечитывая старые письма с войны от любимого мужа.
Зайдя к ней, Даррион увидел поседевшую за пару дней, с растрепанными волосами мать. Она сидела на полу ссутулившись, вокруг нее лежали старые, местами помятые и прожженные огнем письма. Их было много, все они были развернуты так, чтобы любое из них можно было прочесть. Женщина перебирала листы, брала одни, откладывала, брала другие.. В каждом рваном движении женщины читалось отчаяние и боль.
Даррион никогда не видел ее в таком состоянии. Она показалась ему необыкновенно старой и беспомощной, хотя он прекрасно знал, что мать разменяла всего три сотни лет. Будучи прекрасной на балах, она задавала моду всему дворцу. Но не сегодня.
Сегодня от обычной женщины, познавшей горе потери, ее не отличало ничего. Красные, заплаканные глаза немного отекшее от бесконечных слез лицо…
Нет, она была стойкой но ритуале погребения. Даже, можно сказать, идеальной вдовой: немного слез, грустный взгляд, опущенные плечи – все как полагает этикет.
Но только в этой комнате она настоящая – немного сумасшедшая в своем горе.
Услышав, что ее покой нарушен, Литарра подняла красные от слез глаза. Увидев младшего сына, она прошептала:
-Даррион…-она протянула сыну трясущуюся руку с резко постаревшей кожей. Магия, дарующая долгую жизнь резко реагирует на эмоции,-Что мы будем теперь делать без них..?
Даррион не знал, что ответить. Но он должен найти выход.
Глава 1
Рынок был полон – каждый из многочисленных людей спешил по своим делам – купить что-нибудь к обеду, или же наоборот – продать подороже собранный с утра урожай, пока он еще свеж. Были и простые зеваки, пришедшие на рынок, лишь бы занять свое утро, а может быть и весь день, а возможно, подрядиться на не особо сложные работы.
Повсеместная толкотня немного выбивала из равновесия, и я, откинув со лба постоянно выбивающуюся слегка вьющуюся прядь длинных каштановых волос, с тяжелым вздохом перекинула плетеную корзину с травами с руки на руку.
-Потерпи, Дарина - мягко сказала мама, которая, как и я, несла корзину, только наполнена она была небольшими глиняными пузырьками, закупоренными пробками. При каждом её плавном, словно выполненном в танце, движении, она издавали легкое, едва слышимое перестукивание, выдавая свою хозяйку – знахарку Мирею. Она же и была моей матерью, и сейчас свободной рукой в знак ободрения погладила моё плечо. – Ты же знаешь, к обеду зеваки расползутся по тавернам, будет немного посвободнее.