— Здравствуйте. Извините за беспокойство, но ваша жена… — раздался голос в трубке.
Джон подпрыгнул в кровати. Неужели сбылось его желание и она умерла?
— Что с ней?
— Она сбежала этой ночью, убив одного из санитаров. Похоже, он пытался убить её, но ей как-то удалось сбежать. В палате много крови, скорее всего, она очень серьёзно ранена. Если она появится, позвоните в полицию, хотя, судя по всему, она умрёт в лесу от потери крови, если её не найдут в ближайшее время. Добровольцы и полиция уже ищут её.
— Я сейчас тоже приеду…
— Лучше ждите дома. Вдруг всё же она доберётся до него.
— Хорошо. Звоните, как что-нибудь выяснится.
Дине снилось, что она бежит от того страшного санитара, словно не убила его и он преследует её. Сон, казалось, длился целую вечность, она вскрикивала, когда изверг приближался к ней близко, но проснуться не могла. И вот, оторвавшись, открыла глаза, ожидая увидеть опять белый потолок своей палаты, но над её головой была деревянная крыша, вся увешанная различными травами, весь дом был наполнен их запахом. Дина наклонила голову и увидела, что раны её кто-то перевязал, они уже так сильно не болели.
— Наконец-то очнулась! Я уж переживать стала, а то проспала три дня, — раздался голос рядом с её головой.
Она повернула голову в сторону голоса и увидела старушку в длинной юбке, выцветшей на солнце, да так, что изначальный её цвет было не разобрать, в блузке, когда-то белой, сейчас она была жёлтой от постоянной стирки и солнца. Седые волосы, морщины словно паутинки лежали на её лице.
— Ток лежи и не вставай, а то раны разойдутся. Экой тебя угораздило. На кого ж ты такого наткнулась, что тебя так изувечили? Муж, что ль, избил? Хотя не… Вряд ли. Был бы муж, ты б в лес так далеко не зашла. Ты, скорее, из клиники местной… Да и ладно. Не похожа ты на буйную. Уж я-то, живя тут, их перевидала. На, водицы попей, а я тебе бульон сварю, а то обескровилась совсем, да и проспала сток. А потом, коль захочешь, расскажешь всё, — говоря это, старушка встала со стула и поднесла к губам Дины воду в чашке, та сначала сделала маленький глоток, ещё один, и уже стала пить жадными глотками, поняв, что рот её пересох от жажды.
— Да не торопись ты, не гонится за тобой никто… Хотя… Вру! Гонятся! Но тут тебя они не найдут, весь лес они прочесали, а ты тут у меня под боком была, — по-матерински улыбнувшись, сказала старуха. — Знаю я, что ты натворила. Но не знаю зачем. Видимо, были на то у тебя причины. А теперь лежи и отдыхай. — И, развернувшись, она пошла в глубь домика, он был небольшой, даже больше похож на хижину, в которой не было света и воды, но при всём при этом в нём было уютно и тепло.
Зазвенела крышка кастрюли, которая стояла на маленькой закоптившейся печке, в которой весело танцевал огонь, слышен был скрежет ножа по дереву. Дина взглянула в окно рядом с собой: вокруг был лес, а вдали виднелось небольшое озеро. Она не знала, где она, но была уверена, что о ней позаботятся, ведь не так же просто пытались излечить её раны и сидели рядом с ней, пока она очнётся.
Она услышала шаги подходящей старушки, та шла к ней с миской, из которой бежала тонкая дымка пара. Старуха помогла ей сесть, облокотившись на подушки, и стала её кормить. Бульон был овощной со множеством различных трав и очень вкусным, он разливался горячим теплом по всему телу и словно излечивал изнутри. Покормив Дину, старуха осталась сидеть рядом, ожидая, когда же ей расскажут историю. И Дина начала говорить, она не стала ничего скрывать: ни предательство мужа, ни аварию, ни то, что с ней делали в клинике. Глаза слушательницы наполнялись слезами и проявляли неподдельный интерес с восхищением к тому, что бедная девушка всё это вынесла и смогла пережить, несмотря ни на что.
— Можешь жить со мной, — сказала она, когда рассказ закончился. — Когда-то у меня была дочь, может, она сейчас могла быть старше тебя… Если б дожила… Она утонула ребёнком в том озере, что рядом с домом, и похоронена она тут. Потому я тут и живу. А по ребёнку так зря убивалась. Будет у тебя ребёнок, и скоро очень. Дала тебе матушка-природа счастья кусочек за все твои мучения. А сейчас ложись, глянем раны твои.
Дина улеглась обратно, старуха помогла ей снять рубашку и начала потихоньку развязывать бинты своими сморщенными тёплыми руками, но стоило дойти до кожи, как раздался болезненный крик, руки отстранились. Отшельница вышла на минуту из дома, вернулась она с листиком травы, сунула его в рот девушки.