— Какие люди! — из толпы подскочил долговязый парень, одетый довольно легко, несмотря на погоду, с опухшим лицом, видно, пить начали давно и прочно. Он злобно сощурился и оскалился, направляясь наперерез со своей группой поддержки. Удивительно, как еще умудрялся идти прямо и на твердых ногах.
Бывший приютский, года два назад выпустился и упал на дно. Ничего интересного. Обычный отброс, что не нашел место в обществе, виня то во всех своих бедах. Часто пытался задирать девчонок в нашем районе и склонять к близости, подлавливая тех по вечерам. За это был не раз бит что мной, что Сергеем, либо другими старшими, которые такой подход не одобряли.
Но гляди-ка, выполз из дыры, осмелел. Неужели из-за новости, что меня забрали, решил подняться?
Хм-м. А я даже его имя-то не знаю. Нахер оно мне?
— А говорили, что ты свалил, — парень замер в паре метрах, закрывая со своей бандой выход со двора, куда мы и шли. — Что объявился богатый папенька из Европы и забрал тебя. Праздник-то какой для нас! Ха-ха!
Я остановилась и окинула его раздраженным взглядом, чуть поджав губы.
И так времени мало, а этот отброс еще решил его сожрать.
Преподать урок напоследок, что ли?..
— Ши-ши-ши, а у вас тут и развлечения есть! — чересчур оптимистично отреагировал блондинистый офицер.
А мне его радость показалась слишком подозрительной.
— Быстро сросся с новой ролью, да? — мерзко улыбался парень, посмотрев на моих спутников. — Друзей под стать себе нашел, таких же педиков. Ха-ха!
Будто тонкий сквозняк шелохнул волосы у виска, и через мгновение у парня на щеке разросся алый росчерк, а блондин за моей спиной довольно смеялся. Его зеленоволосый спутник что-то протянул на итальянском. Гопник запоздало отшатнулся, прижимая ладонь к порезу и смотря на нас безумно зло.
— Свалил. С дороги, — резко и раздраженно бросила я, ощущая, как в груди снова вспыхивала и клокотала ярость, и мрачно смотря в чужие глаза, наполнявшиеся невнятным страхом. — Нахуй.
Он судорожно дернулся и одеревенело отступил.
Люди за ним зароптали, высказывая свое неодобрение моим словам и явно нацелились на другой исход. Наверняка были пьяны и плохо соизмеряли силы, не понимая, кто стоял перед ними.
Блядь, да со мной в компании три профессиональных киллера! Только один из них мог всю толпу размазать по земле и стенам за пару секунд!
А эти отморозки даже не подозревали всей правды и страдали тут хуйней. Как же бесят!
Настроение скатывалось вниз.
— Принц хочет поиграть, — блондин выскользнул вперед, а между его пальцев блеснули стилеты. — Принц догонит вас, после того, как покажет этим, что перекрывать дорогу Принцу — плохая идея.
Он чуть склонил голову в мою сторону, будто перевел взгляд на меня, таившийся за длинной челкой, намекая, чтобы сваливала отсюда.
Понятия не имела, что он задумал, но повеяло чем-то жутким, отчего хотелось скорее унести ноги подальше из этого двора.
Его спутник снова что-то протянул на итальянском и двинулся по дуге в обход толпы отморозков крайне неторопливо, будто на прогулке в лесу, обозревая окрестности, чем еще сильнее раздразнил и так неадекватных гопников.
Я пошла следом за зеленоволосым недоразумением, покосившись на веселого Реборна. Он поймал мой взгляд и вскинул бровь.
— Офицер Урагана Варии Бельфегор известен как безжалостный убийца, Принц-Потрошитель.
Пожала плечами — это и так ясно, что он убийца, и явно других в Варии не держат. Либо Реборн думал, что мне будет жалко этих идиотов, если на них обратит внимание один из офицеров, который умудрился получить прозвище «Потрошитель»?
С хера ли? Кретины сами виноваты. Не стоило им лезть, куда не надо. Им не раз вбивали в голову, чтобы не страдали херней. Но, видимо, в попытках проучить выбили последние признаки мозгов.
За спиной раздались испуганные вскрики.
Хотя убийства средь бела дня…
Я задумчиво глянула на потолок арки, под которую мы вступили. Нас накрыла тень, а впереди маячил свет. Звуки позади как отрезало, и были слышны только проезжавшие впереди по улице машины и переговоры торопившихся людей, проходящих по асфальту вдоль арки.
Хм-м…
Нет, меня и убийство не волновало.
Глянула в спину другого варийца, что беззаботно шел впереди. На выходе тот замер и завертел головой, так как не знал дальнейшего пути.
Я хмыкнула, прошла мимо него и повернула направо, вдоль улицы, через перекресток и мимо забора, за которым и скрывался детский дом, окруженный голыми деревьями.
— Вик! — с порога уже встречали, заливая по уши радостью и впечатлениями. Я даже не успела до конца расстегнуть пальто, только и стянула шапку с головы.
Инна вцепилась клещом в руку и жалась к боку, а другие дети лишь хихикали над этой картиной, но каждый поприветствовал, кто кивком, кто помахал дружелюбно рукой.
Было заметно, что мне рады. И это даже… грело.
— Я скуча-ала, — протянула девочка.
Мы не виделись только ночь и утро…
Я вздохнула и попросила сил и терпения у потолка, но тот был безучастен, а все остальное на исходе. Попытка отодвинуть от себя ребенка не увенчалась успехом — никуда без меня идти она не хотела.
— Инна, — строго произнесла, хмуро заглянув в серые глаза девочки.
Она поджала губы, но все-таки отстранилась.
— Я хочу тебе кое-что показать, — тихо произнесла девочка, на что я слегка кивнула. — Все утро старалась!
— Я собрался в мастерскую, там и покажешь.
Инна приободрилась и снова радостно кивнула.
Мы толпой успели пройти коридор и двинуться в сторону подвальных помещений, где и разместилась наша небольшая мастерская, где любой желавший мог заняться разными хобби. Мальчишки обычно там зависали, в столярке, еще был уголок художников и тех, кто увлекался прикладным искусством, как Инна, любившая возиться с проволоками, бисером, бусинами и прочей мелкой фигней.
— Вик, привет! — мимо пробегавшая по коридору Лилия остановилась и резко развернулась на носках, чуть не вприпрыжку приближаясь к нам, держа в руках плетеную корзину. — Печеньку? — она сунула под нос корзинку, доверху заполненную имбирным печеньем в форме разных животных.
Я насмешливо изогнула бровь, глянув на веселую девушку, и подхватила верхнюю сладость в форме жирафа, тут же откусывая тому голову.
— Неплохо, — благосклонно оценила ее выпечку, на что получила сиявшую улыбку и легкий румянец на щеках.
— А говорила, что это на стол! — возмущенно надулась Инна и обиженно скрестила руки на груди.
Лилия одарила ее снисходительно улыбкой, ловко отдернула корзинку в сторону, не давая варийцу выхватить из кучи лакомство, подмигнула всем и снова упорхнула по своим делам танцующей походкой.
Я качнула головой и хмыкнула. Девушка была как всегда в своем легкомысленном репертуаре.
Мастерская привычно встретила звуками «Rammstein» и запахом дерева. Трое парней сгрудились в углу, и если один сосредоточенно что-то вырезал из дерева, то двое других сидели за его плечами и наблюдали. И все это под громкую музыку. На всех троих защитные очки, да и потрепанная одежда.
— Егор, — ровно позвала мастера, который старательно из бруска дерева создавал медвежонка размерами с фалангу пальца — черты отчетливо прослеживались.
Черноволосый парень пятнадцати лет вскинул голову, отвлекаясь от работы, и сощурил серые глаза.
— И тебе привет, Вик, — кивнул он и снова вернулся к вырезанию. Его друзьями кивнули в приветствии.
— У меня к тебе предложение, — я оперлась бедром о соседний стол, заваленный инструментами и разным барахлом, и сложила руки на груди, сверху вниз смотря на сосредоточенного парня.
Мои спутники разошлись по мастерской, разглядывая, как и творения детей, так и заготовки или брошенные недоработки. Инна же пошла в свой уголок и села на стул, дожидаться меня.
Может, я и не могла сделать всем и разом подарки, обойдясь только ближним кругом, но и отцу надо было что-то подготовить.