– Скажите, госпожа цветочница, а со светло-розовыми каттлеями точно не получится?
– Увы, – развела руками Виенна, – Кустик конколор у меня один, и он пока маленький. Не уверена, что в этом году даст хотя бы десяток цветов, а стимулировать его я не стану ни за какие деньги, слишком рискованно. Ярких будет много, фламеи в этом году расчехлились так, что ещё на пару свадеб останется, а нежности у меня, уж извини, Фрид, хватит только на твою невесту.
Тот лишь усмехнулся в усы:
– Невесте и полагается нежность, причём исключительно со стороны жениха, – но тут же спросил уже серьёзней: – А по срокам всё в силе?
– Да, – в тон ему ответила сестра Эрсина, будто бы и не было никаких друидских шуточек, – чехлы выросли вовремя, из некоторых бутоны уже лезут, так что, думаю, все расцветут в положенное время. О, вот и госпожа Гаусс!
Виенна тут же обернулась к Рубидии, привлекая к ней внимание обоих мужчин.
– Если вы спросите, причём здесь орхидеи и чехлы, то я обещала вновь спасти этого юношу и привезти ему на свадьбу вместо обычных подснежников или маргариток несколько букетов орхидей для его невесты. А мои орхидеи, заложив цветочную почку, растят особый листок для её защиты, он и называется чехлом.
– Ну вы сказали, госпожа цветочница, спасти… – покачал головой мужчина, темноглазый, как его отец, но более худощавый и высокий. Фрид – это значит Фридрих? Или Готфрид?
– Когда молодой человек обещает избраннице звезду с небес, тот, кто приносит ему стремянку, предлагая выбрать, какую из звёзд сейчас будем снимать, именно что спасает его, – ухмыльнулась Виенна, – А в прошлый раз это была не одна звезда, а целое звёздное соцветие.
– Орхидея? – догадалась Рубидия.
Сестра Эрсина кивнула.
– Орхидея, причём одна из моей личной коллекции. Я их не продаю, но если уж человек ради этого забрался в горы и сам меня нашёл, то я иногда могу и подарить.
– Ну, зато в этот раз вы ведёте себя вполне по-человечески, а не как горная гномка, бескорыстно помогая людям и столь же бескорыстно заводя их под лавину, – подытожил молодой Берниц и учтиво поклонился Рубидии: – Фридрих Берниц. Мы с вами не знакомы, верно, госпожа?..
Майстерин чуть замешкалась, раздумывая, насколько безопасно и для неё самой, и для нердинских юлчылар назваться настоящим именем. Едва ли старший Берниц узнает в ней “госпожу Тидесбалу” без юлчыларских украшений, в обычной деймарской одежде, да ещё и с подкрашенным лицом. Юлчылар не носят косметику и не закрывают двойные глаза повязками. Наверное, своим признанием она всё-таки не навлечёт на них беду.
– Гаусс. Майстерин Рубидия Гаусс, – отчеканила она, глядя прямо в глаза телимцу. И всё-таки мальчишка, так похожий на её товарищей-авиаров в юности. Вот только взгляд тёмных глаз у Берница куда мягче.
– Мы с майстерин здесь по просьбе минем апам, – тут же вклинилась Тидесбала, зазвенев косичками, чтобы обратить всё внимание на себя, – но она сама, к сожалению, уже уехала и не сможет прийти. Она просила нас посмотреть артефакт вместо неё.
За барной стойкой выразительно хмыкнул старший Берниц, который, впрочем, ничего не сказал и почти сразу отвлёкся на Виенну. Может, в лицо он Рубидию и не узнал, но голос вполне мог запомнить, а потому сразу же раскусил бесхитростную ложь Тидесбалы.
– Артефакт? Вы про крылья? – Фридрих тут же обернулся к юлчы. – Отец говорил, что юлчыларки заинтересовались крыльями, только они всё равно сломаны и как артефакт, и как механизм.
– Ну и что? Даже в таком виде они демонстрируют исключительное мастерство своей создательницы! – тут же взвилась Тидесбала, и Рубидии пришлось легонько похлопать её по плечу.
– Ут-Кызы, у нас ещё есть дело, – Нет, сейчас совсем не время для пустых восхищений или воспоминаний. Самое важное сейчас – эхо с крыльев, которые ещё нужно выпросить у телимского мальчишки.
– А я всё равно считаю, что вы бы смогли починить эти крылья, майстерин, – с искренним убеждением обернулась к ней Тидесбала, и Рубидия устало вздохнула, закатив глаза.
– Ут-Кызы, для начала нам надо осмотреть крылья, а потом вызвать с них эхо. Доставайте установку… Господин Берниц, – обратилась она и к Фридриху, и к его отцу разом, – можем ли мы использовать ближайший стол? Мы разместим там несколько важных артефактов и крылья, а потом приведём всё в порядок.
– Да, я как раз разложил их, чтобы повесить, – кивнул майстерин Гаусс Фридрих. При виде кинескопа, мембран и стробоскопа с кристаллами в его тёмных глазах мелькнул тот же огонёк интереса, что алая майстерин видела в глазах студентов-первокурсников во время демонстрационных экспериментов. Это предвкушение чего-то необычного и странного, ожидание научного чуда Рубидии было знакомо, но сейчас, вместе с Тидесбалой собирая прибор, она кожей чувствовала любопытство младшего Берница. Его отец, Виенна и прочие посетители наверняка тоже следили за происходящим, но волноваться об их внимании сейчас казалось непозволительной роскошью.