Весь допрос Лотар продолжал зубоскалить по поводу и без, но ничем не подтвердил собственную виновность и ни слова не солгал. В конце концов, судья махнул рукой и объявил конец заседания, а золотые маги наконец выдохнули – похоже, Мейтнер своими воспоминаниями и мыслями уже не вызывал у них ничего, кроме раздражения. Рубидия догадывалась, как именно и зачем он это делал – Лотар слишком любил ходить по грани и явно не собирался изменять себе даже в момент, когда на кону стояли его свобода, честь и жизнь. И вновь наглость и смелость ему помогли: из душного зала суда Мейтнер вышёл пусть и не победителем, полностью оправданным и свободным, но по-прежнему в статусе подозреваемого, а не обвиняемого. Вот только уйти смог недалеко, стоило авиару остаться в одиночестве посреди опустевшего, как ему показалось, коридора, как он тяжело опёрся о стену, а затем и вовсе сполз по ней на пол. Рубидия предполага, что именно с ним случилось, и поспешила к нему на помощь. В душном зале суда присмотреться не получилось, однако сейчас, расстёгивая авиарский мундир, она определённо чувствовала под пальцами жесткий как панцирь корсет. В образах, сохранённых эхом, она видела корсет лишь мельком и тогда даже не поверила своим глазам, но Лотар действительно носил его под рубашкой поверх майки и, похоже, в этот раз затянул его слишком сильно.
Когда алая майстерин ослабила шнуровку, Мейтнер задышал глубже, и вскоре открыл глаза, помотал головой, рассеянно посмотрел на Рубидию, но тут же подобрался, стиснул зубы и отстранился от неё.
– Благодарю вас за беспокойство, майстерин, – холодно процедил он, вслепую застёгивая мундир обратно. Как будто верил: если скрыть корсет под одеждой, удастся спрятать собственную полноту и уязвимость и стереть их из памяти случайной свидетельницы. Как будто теперь он отчаянно нуждался ещё и в материальной броне, чтобы чувствовать себя уверенно.
– Вам стоило бы самому беспокоиться о себе, а не только о других, – поджав губы, в тон ему ответила Рубидия, – И не затягивать корсет слишком сильно. Чудо, что вы не потеряли сознание в зале, где вас увидело бы куда больше людей.
– Чудеса никогда не случаются сами, майстерин. Уж вы должны-то об этом знать, пусть и не всегда думаете о последствиях своих чудес.
Язвительный выпад Лотара нисколько не задел госпожу Гаусс, и она осторожно качнула головой.
– Я не свидетельствовала против вас и по-прежнему считаю, что основная вина за провал Нердинской операции лежит на нашей разведке. Вы с адмиралом Илаи не знали слишком многого о противнике.
– Разведка… – зло скривился Красный барон, – Нынешний Абвер преуспевает лишь в поисках прикрытия для собственной задницы! Прикроются вашим эхом, ведь вы уже сделали за них всю работу! Вам ведь нравится работать за других, чтобы эти другие получали потом вашу славу, верно? А они вашим изобретением даже воспользоваться не могут! Вот увидите, теперь следователи вообще не будут проверять увиденное в эхе, какое там обдумывать! Какие революции и перевороты, когда у меня старшему сыну почти пятнадцать?! Будто я не помню, в каком возрасте мальчишки сбегали на фронт защищать великий Деймар… или что Эйналь сбежал на войну за несколько дней до шестнадцатилетия… а семнадцать Эйё так никогда и не исполнилось…
Мейтнер спорил не с Рубидией, хоть и смотрел ей в глаза. Смотрел, но явно не видел саму майстерин, выплёскивая раздражение и злость не только на обвинение, но и на прошлое, которое был не в силах ни изменить, ни отпустить окончательно. Эйналь… Так звали одного из младших братьев Лотара, насколько Рубидия помнила. Ещё одна из миллионов жизней, которые забрала Великая война…
–...да чтоб я сговорился с нытиками, которые двадцать лет рыдают по утерянному прошлому?! У меня забот и в настоящем хватает! – продолжал бушевать Красный барон, точно это Рубидия лично обвинила его в союзе с фёлькише. – Так мало того, что сговорился, так ещё и пожертвовать ради этих ноющих ползунов авиарами! Любой мальчишка с крыльями в сто раз дороже и полезней их всех, вместе взятых! Как вообще такое можно придумать?!
– Люди временами идиоты, – отстранённо заметила в ответ на его гневную тираду алая майстерин. То ли пыталась отвлечь, то ли успокоить и поддержать – это она решить не успела. Но ей самой понимание, что все люди частенько ведут себя глупее, чем от них ожидаешь, здорово помогало с тех пор, как она начала преподавать. Бесполезно требовать от урагана не валить деревья, приказывать ливню не топить города, а штормовым волнам не биться о берег, и столь же бессмысленно считать, что человек, какими бы званиями и чинами он ни обладал, обязан действовать исключительно разумно и принимать строго логичные решения. К сожалению, этот мир населён не мудрецами…