– Теперь вдвоём сырость разводить будем…
Чтобы не смущать близнецов своим присутствием, алая майстерин вышла из комнаты. Разумеется, она не подаст и виду, что видела слёзы радости, которые предназначались не ей. Иногда лучше просто вовремя уйти и сделать вид, что ничего не видишь и не замечаешь.
К счастью или к сожалению, госпожа Лихтс задерживалась, и потому никто не мог помешать встрече близнецов. Что ж, можно было и подождать.
…и лишь тягостное чувство незамеченной ошибки даже сейчас не давало ей покоя. Но в чём же дело? Рубидия вновь и вновь перебирала все свои долги, дела и планы, вновь и вновь вспоминала все договорённости и вскользь брошенные слова, но не находила причин для беспокойства. Она же со всем справилась, верно? Со всем, кроме откровенного разговора с Эрсином о его и своих чувствах, но это признание не могло тревожить её настолько сильно, тем более майстерин помнила об этих планах с самого начала. Тогда что?..
Тидесбала при деле и спешно пишет свою диссертацию, все рассчёты по вихревому пробою у лисентирин есть, и даже если Абвер заинтересуется ещё и этой частью работы, помешать хитроумной юлчы уже не сможет.
Виенна Илаи обнимается с братом и плачет от счастья, а Мейтнер пока слишком занят, чтобы звать его на встречу с прошлой возлюбленной.
Суды идут, и Рубидия изо всех сил цепляется за истину, пожертвовав ради неё даже своим открытием и возможностью сразу же заявить о нём всему научному сообществу, хотя у неё уже есть не только проработанную математическую теорию, но и экспериментальные доказательства.
Отвратительная, ужасная неуверенность, которая заставляет её искать в благополучной ситуации скрытый дефект, который может всё разрушить. А может, Рубидия просто сама себе внушила, что эта история не может завершиться легко и благополучно?..
…Звон ключей и щелчок дверного заставил заставил её вынырнуть из бесплодных рассуждений и отправиться встречать госпожу Лихтс, а за приветствием и короткой беседой с ней можно было отвлечься от тягостных раздумий.
– Не беспокойте пока господина Илаи, фрау Лихтс, у него внезапно сестра нашлась и приехала. Они близнецы, так что не пугайтесь, если что, – попросила в какой-то момент её Рубидия. Не слишком молодая уже женщина замешкалась, но кивнула ей в ответ.
– Хорошо, фройляйн Гаусс. А о лекарствах она знает?
Алая майстерин покачала головой.
– Не думаю. – Сестра Эрсина производила впечатление человека, который склонен игнорировать существование болезней, лекарств и врачебных рекомендаций, если их выписывают не умирающему. Хотя во время Великой войны она записалась в сёстры милосердия, но с тех пор прошло почти двадцать пять лет, а люди и за меньшее время меняются до неузнаваемости.
– Что ж, тогда пригляжу за ними обоими, если они и впрямь похожи друг на друга, – усмехнулась госпожа Лихтс с той самой интонацией, которую Рубидия замечала в основном у собственных коллег, когда речь заходила о студентах или лисентиарах. А ведь экономка Эрсина, кажется, была не старше их всех, а то и вообще моложе. Хотя если вспомнить некоторые привычки адмирала Илаи или даже самой майстерин, им, пожалуй, не помешала бы вообще нянька вне зависимости от её от её возраста по документам.
– А вы сами уже собирались уходить, фройляйн Гаусс? – поинтересовалась фрау Лихтс у магессы и в ответ на её сдержанный кивок добавила: – Будьте осторожны, на улице, говорят, неспокойно.
– Что-то случилось? – тут же встрепенулась Рубидия, и утихшее было беспокойство вновь впилось в неё всеми когтями, заставило внутреннее сжаться в предчувствии неведомой, но неизбежной беды.
– Ох, не знаю, что именно случилось, но я слышала от зеленщика, что на той стороне фиорда неспокойно. Вроде какие-то офицеры устроили демонстрацию и дошли аж до самой ратуши, а теперь не выпускают никого из здания.
Что?!
– А полиция? – выдохнула Рубидия, ещё до конца не поверив собственным ушам.
– Тамошней не до них, на той стороне у юлчылар всю ночь изгороди жгли и били стёкла. А с нашего берега через Блауэ-Эллери никак не перебраться, все мосты уже перекрыты. Может, и у нас уже что-то случилось, я не знаю, – вполголоса закончила фрау Лихтс, точно боялась накликать беду и на их берег тоже.
Офицерский марш, который перерос в реваншистский мятеж, мосты перекрыты, беспорядки в юлчыларском квартале, полиция занята…
– Спасибо, фрау Лихтс. Я буду осторожна, – Голос Рубидии не дрожал, но осыпался безжизненным пеплом ненужных слов, а разум вцепился в страшную новость. Вот о чём они с Тидесбалой совершенно забыли! Фёлькише с их офицерским маршем и надеждой на Красного барона!