Просто пусть не лезет под пушки, майор ещё пригодится… Кто-то должен будет удержать авиаров, если они не присоединятся...
Они с Ут-Кызы ведь так и не исследовали повязку… а вдруг там было ещё что-то важное? И почему вообще именно сейчас?
Потому что майстерин Гаусс слишком сосредоточилась на далеком Нердине и своём эфирном эхе, а потому не заметила страшную беду совсем рядом, в Городе-во-фиорде. Не заметила, не придала значения, так до конца и не поверила, но теперь не только ей, но и всей Республике придётся иметь дело с последствиями.
Рубидия стиснула пушистый рукав тёплого свитера до боли в пальцах, пытаясь осознать чудовищный в своей очевидности факт: только они с лисентирин хоть что-то знали о грядущей опасности и могли хотя бы попытаться её предотвратить. Знали – но так ничего и не сделали.
Глава 22
До того, как жуткая новость оглушила её, Рубидия собиралась покинуть близнецов Илаи, чтобы не мешать их встрече, а сама хотела отправиться домой, чтобы спокойно поработать в одиночестве. Да и контрольные стоило обновить – ещё вчера коллега-математик рассказал ей о предприимчивом старшекурснике, который превратил свой прошлогодний вариант решения в весьма продуманную алгоритмическую инструкцию, какие цифры откуда брать и в какие уравнения подставлять, чтобы получить ответ, не вникая в задачу, и продал это пошаговое руководство сразу всей группе этого года. Именно на одинаковой механистической записи без пояснений или ошибок и совершенно неотличимом оформлении лодыри и попались, поэтому майстерин Гаусс планировала слегка изменить структуру собственных задач, чтобы не поощрять подобные хитрости. Однако теперь все планы и прежние тревоги осталось в прошлом.
Всё перечеркнули слова фрау Лихтс – и студенческую лень пополам с глупостью, и трепетную встречу брата с сестрой, и все прошлые чаяния Рубидии, и надоевшие суды, и сокрытие тайны эфирного эха. Если в юлчыларских кварталах погромы, то… могут же пострадать мудрая тётя Тидесбалы, и её грудная дочка, и её старшая сестрёнка, и тот синеглазый мальчишка в платке! Женщинам же у юлчылар нельзя брать в руки оружие, кажется, даже для самозащиты нельзя… А Ут-Кызы вообще живёт одна на северном берегу, на том же, где и сама Рубидия…
Мысли хаотично метались в голове алой майстерин, пока она на ходу одевалась, спускаясь вниз по лестнице, пока бежала по пустой недружелюбной улице, пока отряхивалась после падения, подвернув ногу на очередной замёрзшей луже, пока хромала в сторону Нордштадта.
Только бы с Ут-Кызы ничего не случилось…
Живая изгородь встретила госпожу Гаусс почти полным молчанием и неестественно сильным ароматом цветов. С прошлого визита Рубидии она сильно разрослась – колючие побеги пробились даже между камнями мостовой, цеплялись за подол юбки и сапоги и теперь не позволяли приблизиться к основной зелёной стене, которая поднялась ещё выше и стала заметно пышнее, а от приторного запаха цветов даже на расстоянии метра сейчас почти сразу же начинало ломить в висках. То тут, то там на подступах к живой преграде валялись сломанные ветви, помятые и втоптанные в грязь. Рубидия несколько раз обошла вокруг изгороди – прохода в ней больше не существовало.
– Ут-Кызы, вы здесь? У вас всё хорошо? – без особой надежды позвала майстерин, которая, впрочем, сомневалась, что юлчы ей ответит. Особенно если ночью к ней явились незваные гости – сама Рубидия после подобного визита точно не захотела бы видеть на своей территории других людей, возможно, даже Эри или саму Тидесбалу. Пусть сейчас на улице спокойно, эта тишина обманчива… Как и колдовские зимние цветы юлчыларской изгороди, от запаха которых болела голова. Да ещё и травмированная лодыжка ныла при малейшем движении, пусть и держала вес тела и даже не слишком заметно снижала скорость, с которой алая майстерин могла передвигаться.
Улица молчала – ни шороха, ни тени, ни чьего-то голоса. Лишь краем глаза Рубидия успела отметить движение в зарослях, когда её рванули за плечо вглубь колючей зелёной стены. Живая изгородь дохнула на неё влажной землёй и сочным, почти весенним запахом потревоженных побегов, а по ту сторону уже ждал серебристый перезвон колокольчикой.
– Салам, минем остазым! – с улыбкой мурлкынула Тидесбала и наконец отпустила плечо майстерин. – Простите за столь невежливое приглашение к себе, но я позволила себе оставить все объяснения на потом.
– К вам ночью пытались вломиться? – встревожилась Рубидия. Если на южном берегу были погромы, то и на северной стороне фиорда могли найтись горячие головы, готовые устроить что-то подобное. Национальная обида и вера в юлчыларский заговор давно расползлись не только по всей столице, но и по всей стране.