– Опускайте дверь на берег, фрайфрау, – скомандовала алая майстерин, когда они донесли дверь до набережной в нескольких улицах от перекрытого моста, – Именно на берег, а не в воду.
Если дверь намокнет, прицельно наморозить лёд станет несколько сложнее. Придётся тормозить кристаллизацию в части направлений, а воду на влажной поверхности дерева замораживать отдельно, что займет дополнительное время, но не особо поможет делу. Да, плавление поверхностного слоя льда из-за трения это в целом, может, и неплохо, но в данной ситуации небезопасно, ещё и Тидесбале всё равно придётся работать с адгезией поверхностей. Поэтому лучше не осложнять ей работу тремя фазами, хватит и двух.
Но сначала нужен хороший лёд во фиорде.
Рубидия коснулась посохом мокрого ноздреватого льда, который намёрз на каменных плитах облицовки под набережной, а потом почти теми же жестами, что и в поезде, потянула к себе эфир тугим закрученным потоком.
А ведь сейчас у них нет подходящей ловушки для испарения эфира.
Эфир растёкся по металлу посоха и по рукам Рубидии, его державшим. В этот раз майстерин действовала медленней – могла себе позволить, из холодного льда и воды энергии выделялось гораздо меньше, чем собирали наводки в поезде. И всё равно суставы слегка ныли, а кончики пальцев покалывало от избыточного эфира, что тёк сквозь посох в её тело.
– Майстерин, это ваших рук дело?
Осторожное изумление Виенны заставило вскинуть голову, поднять посох и оценить последствия колдовства. Теперь поверхность рыхлого прибрежного льда стала заметно глаже и как будто белее, а в паре метров от берега, за светлым старым льдом темнело пятно свежего льда, кристально-прозрачного и потому едва заметного на фоне зеленовато-серой глубины. Если бы не текучий блеск волн, граница между льдом и водой бы вообще исчезла.
Раньше, чем майстерин успела что-то сказать, Тидесбала выскочила на лёд, бесшумно просеменила к колдовскому льду, выскочила на него, вглядываясь в толщу и несколько раз топнула со всей силы.
– Крепкий, – ухмыльнулась юлчы, звякнув колокольчиками и подвесками украшений. – Толщина? – деловито осведомилась Виенна.
– В середине не меньше двух ладоней, по краям тоньше. Но я думаю, что нам этого хватит.
– А какой ширины будет полоска? Если вы, конечно, не планируете заморозить весь фиорд, – обернулась сестра Эрсина к Рубидии. Та чуть задумалась, оценивая результат, прислушалась к ощущениям, а затем отчеканила:
– Около двух или полутора метров, в зависимости от того, насколько долгим будет воздействие.
Виенна кивнула и показала на дверь:
– Вытаскиваем на лёд?
– Да, только аккуратно.
Вдвоём женщины спустили многострадальную дверь с берега на скользкий лёд. Пока Рубидия придерживала её, Виенна и Ут-Кызы забрались на дерево, которое под их общим весом жалобно скрипнуло, царапая остатками фурнитуры лёд, но выдержало. Майстерин выдохнула и одним прыжком последовала за ними. Лодыжку ожгло болью от толчка, но Виенна подхватила Рубидию за плечи и не дала упасть.
– Благодарю вас, фрайфрау. Ут-Кызы, вы отвечаете только за трение между льдом и дверью, больше ни за что. Я буду держать лёд и замораживать его перед нами. Госпожа Илаи, вам останется следить за направлением. Подталкивать нас в нужном направлении, но осторожно, чтобы не свалиться. Справитесь, фрайфрау?
– Справлюсь, – ухмыльнулась Виенна и запахнула свой худ поплотнее, быстро перезаколола его фибулой и уселась на двери почти как школьница, которая решила скатиться с горки на собственной сумке с учебниками.
– Ну, толкните нас тогда, что ли! – предложила ей майстерин Гаусс, и сильтка послушно отпихнула от берега дверь, которая заскользила по льду прямо к тёмной воде. Рубидия касалась замёрзшей поверхности посохом, готовая вновь потянуть на себя эфир, и, как только кромка льда опасно приблизилась, повернула запястье, завершая магический жест. Только и успела увидеть, как бесшумно побежала вперёд граница между льдом и водой, прорастая кристаллическими иглами, которые быстро сливались в единое полотно, почти однородное и зеркально гладкое.