– Эрсин точно прилетит к ратуше, если только ему хватит сил. Один или вместе с авиарами, но прилетит, – заявила алая майстерин, и Виенна кивнула в ответ.
– Тем более. Вдруг нам представится шанс помочь ему, например, с помощью вашей магии… или несколько более грубым способом, кто знает?
– Вы ведь пойдёте без меня, фрайфрау, если я не соглашусь вам помогать, верно? – устало вздохнула Рубидия вместо согласия. И то, что дорога неизвестна, сестру Эрсина точно не остановит. Рядом есть та же Тидесбала, которую в любом случае придётся отпустить и надеяться на везение своей лисентирин.
– Разумеется, – откликнулась сильтка.
– Ут-Кызы… – обернулась майстерин Гаусс к Тидесбале, и та вскинулась раньше, чем Рубидия успела хоть что-то спросить:
– Остаз, я побегу к минем апам. Мне нужно быть с ней, а не где-то ещё.
Конечно, если Яраткан Тидесбала всё ещё нуждается в помощи племянницы, а не… Нет, ни в коем случае, пусть госпоже Тидесбале в этот раз повезёт!
– Берегите себя, сенлем, – быстро кивнула девушке Рубидия и тут же велела Виенне: – Следуйте за мной, фрайфрау.
И всё не удержалась, на перекрёстке, который должен был разделить их с юлчы, в последний раз окинула взглядом удаляющуюся девичью фигурку, опрометчиво легконогую и беззащитную. Пусть же и младшей Тидесбале повезёт, должна же в этом мире быть хоть какая-то справедливость! Ут-Кызы ведь так и не получила майстерскую повязку… Получит, защитится и обязательно получит, но сначала переживёт сегодняшний мятеж.
Даже тревогу за свою лисентирин алой майстерин вскоре пришлось выкинуть из головы. Она не шла, почти бежала с неудобным посохом наперевес, тяжело припадая на больную ногу, и сосредоточение на дороге, на упрямой сильтке рядом, на собственном дыхании и движениях заслонило всё остальное. Скорее, только бы успеть! Они и так потратили слишком много времени – на переправу, на разговоры, на решения, на путь к ратуше, который всё никак не кончался, точно само пространство растянулось и завязло в стылой туманной дымке, пытаясь остановить Рубидию. Виенна отставала всё сильнее и хромала заметнее, но не жаловалась, не просила замедлиться или подождать её, упорно пыталась выжать из повреждённого тела всё, что оно могло дать.
Но перед Ферзаммлунгплатц, где и находилась ратуша, женщинам пришлось замедлиться, чтобы не влететь в толпу. Несмотря на опасность и холод, на площади собралось немало народу. Под самой ратушей, в которой закрылось Национальное собрание и рейхспрезидент, темнели гвардейские мундиры. Те, кто должен был охранять первых лиц Республики, обернули оружие против собственного правительства и теперь готовились к штурму. Не просто солдаты рейхсхеера, а фёлькише. Интересно, они и вправду хотят вернуть власть Императору или всего лишь планируют прикрываться его именем и человеческой ностальгией?
Собравшиеся на площади люди не рисковали приближаться к зданию, и фёлькише не предпринимали против них никаких действий. Как Рубидия ни искала, ни одного полицейского так и не нашла. Её взгляд привлёк офицер с громкоговорителем – похоже, фёлькише решили воспользоваться столпотворением и попытаться привлечь толпу на свою сторону. Вслушиваться в его речь, искажённую гудением динамиков, не стала – всё это она уже слышала или семь лет назад во время процесса против фёлькише, или в рассказах Тидесбалы. А может, ещё раньше читала в газетах, до того, как фёлькише запретили.
Шепоток прокатился по толпе, люди тут и там начали задирать головы, и Рубидия последовала их примеру, а через мгновение поймала взглядом одинокую фигуру в яркой синеве.
Кто-то из толпы закричал:
– Красный барон!
Не Красный барон, Эрсин. Один, без поддержки других авиаров. В небе никого, кроме Эрсина. Но какая разница?
При виде снижающегося летуна на алых крыльях часть солдат вскинула оружие, и Рубидия уже сложила рукой магический жест, готовая пустить его в ход.
Не успела.
Эрсин камнем рухнул вниз, прямо из падения перешёл на изломанный «авиарский бег» – так в шутку называли передвижение, когда летун полз по земле с опорой на сложенные крылья и человеческие ноги, быстро-быстро перебирая всеми конечностями. Кто-то из военных оказался на пути авиара и замешкался – Эрсин сбил их с ног, отшвырнул в сторону ударом крыла. Его целью оказался агитатор, который застыл от неожиданности, не сводя глаз с авиара. Тот с ходу врезал фёлькише и рванул на себя громкоговоритель, но фёлькише случайно взмахнул рукой, и прибор улетел в сторону, со всего маху ударился о мостовую, мерзко загудел.