…А теперь, спустя много лет, та же самая проклятая Сильта вновь стала причиной межгосударственного конфликта и отобрала у Рубидии друга, как будто насмехаясь над ужасами Великой войны и теми миллионами смертей. И Гаусс не оставалось ничего, кроме как смириться и верить, нелепо и отчаянно верить, что произошла ошибка, что сильтская операция не перерастёт в нечто большое, что вести о разгроме авиаров ошибочны или неточны. День за днём она ждала, выцепляя из газет и слухов крохи информации, а после вестей о возвращении авиаров села за письмо, которое могло бы прояснить ситуацию. Один из немногих авиаров, к кому Рубидия могла обратиться и кто мог знать о том, что на самом деле случилось в Сильте.
Лотар Мейтнер. Он вместе с Эрсином участвовал в планировании и осуществлении операции, он был там на своих алых крыльях и видел провал сил Республики.
На удивление, Мейтнер даже ответил ей, но его письмо повергло её в смятение. Если он не врал, майстерин Гаусс совершенно не разбиралась в людях и за двадцать лет ничего не поняла об Эрсине.
Лотар Мейтнер, пусть и в очень обтекаемых выражениях, намекал ей, что поражение Республики было не случайным, и телимцы знали обо всех подробностях операции. Лотар Мейтнер явно подразумевал предательство адмирала Илаи.
Глава 4
Эрсин не мог предать интересы Республики – в этом Рубидия была уверена. Однако как учёная она привыкла, что можно заблуждаться в отношении даже самых простых и очевидных вещей, и никогда не полагалась только на веру, интуитивные ощущения или свои представления о мире. Ей требовались доказательства либо невиновности адмирала Илаи, либо его предательства – хотя, по правде говоря, она предпочла бы первое. Но сейчас её предпочтения ничего не значили, и она договорилась о короткой встречи с Мейтнером, который, как ни странно, согласился. Всего один разговор, который должен был прояснить хоть что-то.
Должен был – но на деле лишь запутал Рубидию ещё сильнее.
Вице-адмирал Мейтнер старался не нарушать этикет без необходимости и пригласил майстерин Гаусс к себе официально, чтобы починить поврежденные в бою крылья. Всем, кто мог бы заподозрить неладное, было известно, что после войны и получения майстерской степени именно она курировала авиарскую программу, начатую майстером Татлином. По правде говоря, Рубидия считала предосторожность вице-адмирала излишней. Немолодая и чрезмерно увлеченная наукой майстерин – не самая благодарная мишень для слухов, все, кому было хоть сколько-то интересно, ещё десять лет назад успели обсудить её отношения с Илаи, приписав им куда более близкий и романтический характер. Сам Лотар Мейтнер, конечно, давно женат и воспитывает троих детей, и перемывать ему кости гораздо интересней, рассказывая о какой-нибудь юной красотке, музыкантке или танцовщице, на худой конец, друидке – все знали, что если в своих завоеваниях Красный Барон уж чего-то или кого-то хотел, то мало что его останавливало. Но пожилая алая майстерин едва ли могла привлечь внимание подобного человека сейчас, если уж не вызвала особой страсти в юности... Хотя кто этих сплетников разберёт, что им взбредёт в голову – обсуждать личную жизнь высокопоставленного военного и героя Великой войны, наверное, в любом случае занимательно, если у тебя нет собственной.
Мейтнер, хоть и лишился дворянского титула после падения имперской короны, всё-таки даже после утверждения Республики не бедствовал и прислал за Гаусс машину. Конечно, путь предстоял неблизкий, ведь жил вице-адмирал за городом, и добираться через ледяной туман самостоятельно Рубидии пришлось бы долго, такси в городе поймать сразу было сложно, но сейчас она чувствовала себя неуютно. Всё-таки она предпочла бы не участвовать во всех этих играх, продиктованных этикетом, и не чувствовать себя в долгу у Красного барона. Небезопасно, даже слегка тревожно, и отделаться от этого ощущения майстерин никак не могла, хотя понимала: Мейтнер наверняка воспринимает её согласие как должное и не видит в нём капитуляции.