– Надеюсь, он сдержит своё обещание, – проворчал Эрсин, и в голосе его даже послышалось что-то, похожее на недовольство.
– Сдержит, – заверила его майстерин, – Я видела, когда вызывала эхо, его вместе с детьми. Лотар их действительно любит и всегда проводил с ними необычно много для мужчины времени.
– Вот как?
– Ага. Хотя бы тут честь предков не посрамил… во всяком случае, их части. У него, оказывается, прабабка была друидкой, – пояснила Рубидия, – А прадед каким-то образом уговорил её не забирать ребёнка и даже признал сына, пусть и внебрачного, своим наследником.
– Что ж, это многое объясняет, – откликнулся Эрсин после некоторых раздумий, – Но не могу сказать, что относился бы к Лотару как-то иначе, если бы знал.
Майстерин не удержалась от смешка. Да уж, с учётом всех фокусов Лотара столь незначительный факт мало что способен изменить.
– То есть, за друидского потомка ты сестру всё равно не отдал бы?
– Не совсем так. На самом деле, всё гораздо сложнее... У них с Виенной роман начался ещё за пару лет до войны. Я тогда считал, что Ви не стоит выходить за него замуж, и родители со мной были согласны, хотя такое единодушие у нас случалось нечасто. Понимаешь, в то время Лотар был третьим сыном, кроме личного титула и личной… – он замешкался, подбирая слово, и Рубидии почему-то казалось, что Эрсину очень хотелось сказать «личной придури», но он сдержался, – доблести ему по закону мало что полагалось, но при этом Мейтнеры считались одним из древнейших родов, в отличие от нас. Наш отец был против подобного союза, да и старший барон Мейтнер, насколько я знаю, отказался признавать помолвку сына с моей сестрой... При этом самому Лотару даже помолвка с Виенной не мешала развлекаться, как и с кем ему хотелось. Я не понимал ни его, не сестру, мне казалось, что он может её обидеть, а она ведь правда его любила. Боялся, что она не будет с ним счастлива. Но сейчас… думаю, мне не стоило даже пытаться что-то решать за Ви и оценивать её выбор. В итоге всё обернулось пылью, а я лишь благодаря тебе вновь смог обнять сестру. И я… я больше не стану выбирать за неё. Пусть она просто будет, просто существует, пусть выбирает кого угодно и что угодно, а я сделаю всё, чтобы помочь ей, если моя помощь понадобится. Не хочу снова её потерять. Я ведь так и не нашёл её тогда. Не сделал то, что было необходимо, не приехал в Сильту сам…
Эрсин говорил, точно исповедуясь то ли Рубидии, то ли трёхцветке, которая позволяла ему себя гладить, то ли им обеим одновременно. В первый раз с момента, когда пришли новости о разбомбленном санитарном поезде, он настолько много и охотно говорил о сестре. Рубидия помнила, как он обещал познакомить их с Виенной, как пытался убедить, что они точно друг другу понравятся – и как всё изменилось в тот роковой день. Она боялась расспрашивать Эрсина, чтобы не тревожить рану, а он сам если и упоминал сестру, то лишь мельком. Как будто там, где раньше было живое отражение, осталась лишь пустота. И вот теперь, спустя годы, благодаря эфирному эху и всему, что было после, Рубидия видела картину целиком.
– Я пытался её найти, писал письма тем, кого знал… всем, кто из наших знакомых ещё мог остаться в Сильте, но ответа так и не получил. То ли письма не доходили, то ли некому уже было отвечать. Писал объявления, но это у Лотара получалось лучше. Пытался сделать хоть что-то… что мог и на что хватало сил. Старался жить дальше, найти, зачем и для кого…
– Надо было для себя, – заметила Рубидия, но тут же замерла: а сама-то она чем занималась полжизни? Как часто она делала именно то, что хотела сама и для себя, а не то, что была должна или кому-то обещала? Реже, чем стоило бы. – Прости. Я понимаю, что сказать проще, чем сделать.
– Ничего страшного. Ты ведь права. – Эрсин, похоже, ничуть не обиделся на её бестактность, посмотрел ей в глаза, мягко улыбнулся. Наверное, счёл именно такую реакцию правильной и по-человечески уместной.
– Только почему-то говорю это тебе, а не себе, – вздохнула Рубидия и обернулась к нему: – Эри, я видела в эфирном эхе кое-что ещё. Не только любовные похождения Лотара или его ругань с родичами. Он ведь носил кулон и когда говорил с тобой.
– О чём?
А вот теперь отступать некуда. Если она ответит, придётся распутывать весь клубок до конца. Готова ли она рискнуть?
– Обо мне.
Эрсин замер, видимо, пытался вспомнить, какой разговор имеет в виду Рубидия.
– Лотар тогда спросил, влюблён ли ты в меня, и ты промолчал, – продолжила она, – Ты так ему ничего и не ответил, не сказал, что не любишь…