…”Летатлина отправили летать”. В равнодушных строчках телеграммы – всего лишь пересказ собранных в Эллери слухов, от которых сжимается сердце…
…Не думать, не вспоминать, не думать…
…Обожжённый Илаи снится ей в кошмарах… Она помнит, как пахнет горящая плоть и палёная кожа, пусть не видела именно его…
…Не думать. На самом деле раны оказались легче, чем ей привидилось, но шрам на пол-щеки и до виска Эрсин всю жизнь безуспешно пытался прикрыть, спрятать под отросшими волосами. И никогда не носил одежду без воротника или с коротким рукавом…
…Сломанные крылья – не алые, обычные серые. Летун из последних сил машет ими в бледном северном небе Альдес-Пернаута, но ведь авиаров там нет. Почему в кошмарах – её дом?!..
…В какой момент она оттолкнулась от стола и рухнула на пол, майстерин Гаусс вспомнить так и не смогла. Но пришла в себя она уже на полу, рядом с опрокинутым стулом. Несколько минут – или всё-таки часов? – она пролежала, глядя в потолок, просто чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, вспомнить, где и когда она находится, убедиться, что Великая война кончилась двадцать лет назад, живые живы, а мёртвые давно мертвы. Она – майстерин Гаусс, давно уже не лисентирин, к ней самой сегодня просились в лисентиары застенчивый рыжий юноша с бесчисленными веснушками и тёмноглазая юлчыларка, которая всегда слушала её внимательно и всеми силами старалась обратить на себя внимание майстерин, отвечая на вопросы Рубидии и задавая их после лекций. Она – здесь и сейчас, не в прошлом. Не двадцать с лишним лет назад.
Потирая ушибленный локоть, она с трудом поднялась, нетвёрдым шагом вышла из мастерской. Привычным движением выключила свет, но так и не обернулась, чтобы даже случайно не увидеть красного – окровавленного – полотна. И лишь в гостинной, в кресле возле стола она наконец пришла в себя, успокоилась и заснула, не раздеваясь.
Все последующие дни Рубидия пыталась вернуться к рутине. Просто жить, просто стряхнуть с себя непрошеные кошмары и воспоминания. Просто убедить себя, что всё не так, как двадцать лет назад, и дождаться возвращения Эрсина. Не просто же так он пережил Великую войну, остался при всех конечностях и даже не потерял зрение после того, как его сбили. Не просто же так у неё есть только слова Мейтнера и нелепые слухи, а Мейтнер мог ошибиться, мог чего-то не понять или не так воспринять.
Красные крылья – как вечный вызов всему миру. Ей как раз привезли подходящее полотнище, оно наконец достаточно плотное для восстановления перепонки… Майстерин Гаусс даже заставила себя раскроить его в один из вечеров и начать пришивать, хоть каждый стежок и каждый мазок кистью с пропиткой давался ей с трудом.
Утро и день – лекции в Университе, работа в лаборатории. Глаза студентов, родившихся в мирное время.
Вечер – побег от воспоминаний и ненавистных крыльев. Встречи, разговоры, попытки узнать о судьбе Эрсина что-нибудь ещё. Уже не от Мейтнера, от других людей, которым Рубидия доверяла чуть больше.
Нынешний инженерный маг при правительстве защитил майстерскую работу под её руководством семь лет назад, но до сих пор помнил свою наставницу и не отказал ей в небольшой услуге. Как только пришли вести из Телима, Рубидию ждало новое потрясение: адмирал Илаи всё-таки выжил, был ранен и попал в плен. Телимцы даже предлагали обменять авиарского адмирала на другого пленника, уже пару лет томившегося в деймарской тюрьме, но о личности и роде деятельности этого человека её воспитанник умолчал – сами, мол, понимаете, дела и люди государственной важности.
Уже лучше, но по-прежнему недостаточно. Однако Рубидия не сдавалась, попросту не привыкла сдаваться, и потому продолжала поиски, кроила расписание, выдирала время у сна и отдыха, и наконец удача ей улыбнулась.