Почётная золотая майстерин Иссаэль была очень рада встретиться со своей старой подругой, посидеть с закатным чаем, заваренным руками Рубидии, поговорить обо всём, как бывало раньше. Правда, обо всём не получилась: Иссаэль по праву считалась одной из лучших менталисток коллегии, и скрывать от неё свои чувства майстерин Гаусс никогда не удавалось.
– Не уверена, что тебя это обрадует, но адмирала обменяют, – ответила Иссаэль раньше, чем Рубидия успела задать ей вопрос. – Считают, что в любом случае адмирал в руках телимцев опасней, чем скомпрометированный шпион на свободе. Решение уже окончательное. Адмирала Илаи обменяют, а затем будут судить за государственную измену.
Под проницательным серым взглядом темноволосой подруги, в аккуратных кудрях которой до сих пор не серебрилась ни единая седая нить, не получалось юлить и избегать вопросов, которые жгли язык. И Рубидия, отставив чашечку с недопитым чаем, спросила прямо:
– Есть ли шансы, что Эрсина оправдают?
– Эрсина… – как будто с мягким укором качнула головой Иссаэль, – Насколько мне известно, ситуация считается однозначной, и доказательства его вины неоспоримы. Суд станет чистой формальностью, даже судебного мага назначили всего одного.
Рубидия аж поперхнулась.
– Одного?! Не триумвират?! Речь же о государственной измене!
Но гостья лишь развела руками.
– Я же говорю, Руби, решение уже принято. Окончательно.
И только сейчас майстерин Гаусс поняла, что же на самом деле Иссаэль имела в виду. Адмирала Илаи обменяют вовсе не потому, что он может раскрыть врагу какие-то важные сведения, даже ненароком. Эрсин неплохо умеет сопротивляться ментальной магии и ничего не расскажет под пытками, но захват Сильты провалился, и пленённый адмирал кому-то показался подходящей кандидатурой на роль виновника поражения.
И всё же Рубидии отчаянно не хотелось верить в предательство адмирала Илаи. Ну не складывалось всё, что она знала, в единую картину. Мстить за погибших в Сильте родных предательством Республики, расплатиться за своё желание смертями мальчишек, которые застали Великую войну младенцами или вовсе не успели родиться, пока телимские и деймарские войска сидели в окопах, а артиллерия стирала города с лица земли, да ещё и двадцать лет спустя… Нет, это совершенно не было похоже на Эрсина, иррационально винившего в смерти близких только себя – за то, что не оказался рядом, не сделал хоть что-то, не успел, не спас.
– Неважно, поступил бы он так или нет, – тихо заметила Иссаэль, – важно лишь то, что нужна жертва, которая не сможет оправдаться.
Не сможет, а Эрсин ещё и не захочет.
– Это будет его выбор, – отчеканила золотая майстерин, вновь подслушав мысли Рубидии, которая та и не пыталась скрыть.
– Но ведь не только он сделает свой выбор, – Рубидия стиснула в руках несчастную чашечку, стараясь, впрочем, не сломать её, и впилась взглядом в Иссаэль: – Исса, ты же можешь выбрать наблюдателей для суда.
– Могу, – кивнула Иссаэль, – могу даже попросить кое-кого выдвинуться самостоятельно, но эта кандидатура тебе едва ли понравится.
Исса, почти всегда невозмутимая и спокойная, как и положено принадлежащим к Золотой коллегии, демонстративно скривилась, будто ей пришлось разгрызть целый лимон, причём не просто кислый, а недозрелый и потому горчащий. Но Рубидия и без того поняла, о ком речь.
– Госпожа Танненхольц, неужели вы и впрямь готовы встретиться со своим бывшим мужем? – Иссаэль терпеть не могла эту фамилию, но увы, замуж она вышла раньше, чем получила майстерскую повязку и начала судебную практику. Поэтому после развода, который она получила не без активной помощи Рубидии, ей так и пришлось остаться майстерин Танненхольц.
– Ох, Руби, исключительно из моей огромной к тебе любви, – жеманно ухмыльнулась ей Иссаэль и как ни в чём ни бывало потянулась за вазочкой с печеньем. – Только ты мне потом обязательно расскажешь, хорошо? Каждая ваша встреча – это нечто, достойное отдельной саги и памяти в веках…
– Да уж, – невесело согласилась Рубидия. Вот только за половину этих встреч и собственное поведение майстерин впоследствии не могла вспоминать без стыда.
Иссаэль улыбнулась ей, но теперь уже мягко и по-доброму.
– Руби, прости меня, пожалуйста. Шутка вышла так себе, но он тот, кого ни один здравомыслящий человек и ни один менталист не сочтёт твоим сторонником. Слишком многие помнят вашу встречу, когда вы с ним друг друга поливали наукоподобной грязью.
– Исса, я всего лишь назвала его лжеученым, а его теорию – шарлатанской, – фыркнула Рубидия, – К тому же, я убедительно обосновала свою точку зрения, несмотря на то, что мы принадлежим к разным коллегиям.