Майстерин машинально заварила чай, чтобы скоротать ночь и немного успокоиться, и вернулась в своё любимое кресло. Но тонкий аромат и восхитительный вкус в этот раз совершенно её не трогали. Рубидия почти не замечала их, потому что мыслями вновь и вновь возвращалась к Эрсину, раненому и попавшему в плен. А ведь он родом из Сильты… получается, пленили его и вовсе на родной земле. Каково ему сейчас?.. только бы Мейтнер ошибся, и раны Илаи были бы не слишком тяжелы, а Рубидия пока что-нибудь придумает… Крылья… крылья сломаны и тяжелы, в чернильно-синем небе над Сильтой серые полотнища видно очень хорошо… Если авиар упадёт, то разобьётся. Повезёт – не смертельно, но плен иногда хуже смерти… А ведь Эрсин и его импланты даже без ментальной магии могут открыть врагу слишком много секретов…
Рубидия сама не заметила, как пригрелась в кресле и уснула, чтобы беспокойно и рвано проспать до позднего зимнего рассвета.
Наутро тянущая боль в спине и шее стала первым, что ощутила майстерин Гаусс при пробуждении. После сна в кресле она совершенно не чувствовала себя отдохнувшей, но усилием воли заставила себя подняться, допить остывший чай, прибраться на кухне и привести себя в порядок. Конечно, глубокие тени-синяки под глазами полностью не скрыть даже слоем пудры, но придать себе и своему лицу не столь помятый и даже относительно приличный вид, расчесать и уложить кудри, одеться удобно Рубидия сумела и надеялась, что юлчылар сочтут её достойной доверия. Она всё же решила начать поиски не со справочной, а с расспросов странствующего народа, и потому отправилась в ближайший юлчыларский квартал.
Строго говоря, эти несколько улиц, как и парочка подобных мест по ту сторону фьорда и Северных врат в его устье, никак не отделялись от остального города и не являлись настоящим кварталом. В Эллери давно уже не было никаких писаных или неписаных границ, которые бы запрещалось пересекать юлчылар. Сами же представители странствующего народа давно уже отошли от кочевых обычаев предков, не имели ничего против соседства с кем-либо и не мешали чужому стремлению поселиться рядом с ними, в соседнем доме или квартире. Правда, не у каждого получалось жить в окружении немногословных женщин в звенящих украшениях и мужчин с закрытыми лицами, говорящих на чужом и совершенно непонятном языке, поэтому так уж получалось, что рядом с юлчылар обычно селились лишь их соплеменники. Улицы, занятые юлчылар, постепенно обрастали лавочками, в которых всем заправляли хозяйки в богатых уборах и тяжелых серьгах, дома украшались цветной росписью, рядом с ними выращивали изгороди – ох уж эти живые изгороди, за которые странствующий народ всегда воевал с городскими властями! Ут-Кызы говорила, что, согласно их традициям, у дома всегда необходимо возвести изгородь, лучше всего – вырастить живую. Но из-за колючих изгородей, частично скрывавших фасады домов, Рубидия чувствовала себя в юлчыларском квартале неуютно, будто и впрямь зашла на враждебную территорию, где была незваной и даже опасной гостьей. Правда, вскоре она приметила нескольких детей, игравших неподалёку – судя по открытыми лицами и длинным растрёпанным косичкам, девочек, хотя в своём предположении майстерин Гаусс сомневалась. Ребятишки носили пёстрые шаровары, длиннополые курточки и мягкие шапочки, совершенно непохожие на тюбетейки юлчыларских студенток, но к Рубидии отнеслись со сдержанным интересом и после осторожной просьбы указали ей на кунак йорты – так юлчылар называли свои постоялые дворы, где обычно жили их странствующие соплеменники, хотя тем же друидам, как рассказывала Тидесбала, при необходимости предлагали останавливаться здесь же. “Нет-нет, это не гостиница, мы не берём со странниц деньги!” – как наяву услышала Рубидия и тут же поморщилась от воспоминаний. Постучавшись, она толкнула дверь, переступила было порог, но вспомнила, как бывшая лисентирин и другие юлчыларки, входя в помещение, поднимали руку, чтобы коснуться дверного косяка, и попыталась повторить жест. Возможно, получилось не слишком убедительно и правильно, но хозяйку её попытка устроила, и статная полноватая женщина в звенящих подвесках – вполне мастерски сделанных артефактах, как заметила Рубидия, лишь взглянув на эфирные потоки в переплетении стальных колец и цепочек, – на вопрос о юлчыларской артефакторше по имени Ут-Кызы Тидесбала скупо поведала о мастерице, живущей на той стороне фьорда, вдали от большинства людей из странствующего народа. Рубидии почудилось, что юлчыларка почему-то осуждала Тидесбалу, но всё-таки объяснила, как найти её.