– Нардуган? – переспросила Рубидия, пытаясь понять, слышала ли она когда-то это название или нет. Будто бы слышала, возможно, как раз от самой Тидесбалы…
– Майстерин, я же вам рассказывала, – мягко упрекнула её юлчыларка, но колокольчики в её косичках, кажется, звякнули укоризненно. – Нардуган это день после самой длинной ночи, когда год рождается заново. А Нардуганская ночь – ночь, в которой нет счёта времени, и все явыз кёч… ай, как бы это по-вашему правильно сказать… все создания, которым ваш Творец запретил свободно разгуливать по земле, веселятся за целый год.
– Нечисть, что ли? – нахмурившись, предположила Рубидия. Хотя сказать, что это существа, которым не место на земле… ну, не очень правильно. Не любую нечисть вообще можно считать в полной мере живой. Сгустки эфира, которые усложнились до способности копировать людей или обрели квазисознание, тоже считаются нечистью. Но что у них общего с человеком, чья эфирная структура тела повреждена, чаще всего – необратимо, и потому он не может существовать без лечения и притока эфира извне? А ведь и тех, и других, несмотря на различие природы и происхождения, именуют нечистью и опасаются одинаково.
– Да, нечисть, точно, – кивнула Рубидии юлчыларка и поманила её к себе: – А вы заходите, не стесняйтесь, вы же всё-таки не нечисть… На улице темно и противно, а у меня дома тепло и есть чай.
Всё ещё слегка смущённая, майстерин Гаусс осторожно переступила порог, запоздало коснулась рукой притолки по обычаю странствующего народа и оказалась в уютной прихожей. Рубидия думала, что внутри дома юлчылар должны выглядеть столь же экзотично, как и снаружи, но Тидесбала явно была не самой обычной представительницей своего народа и свой дом обустраивала, руководствуясь только собственными вкусами. Обычный шкаф для одежды, светлые обои, полка для обуви – вот только неброские сапожки, стоящие на ней, были непривычного для Рубидии кроя, да и по узорам на них, выполненных металлизированной нитью, струились слабенькие потоки эфира.
– Проходите же в гостинную, майстерин, не стойте на пороге, – насмешливые нотки в голосе Тидесбалы заставили Рубидию смутиться. Она сняла пальто и дорожные сапоги, почти незаметные под широкой тёмно-красной юбкой, осторожно шагнула в коридорчик, на стенах которого висели какие-то листы с красивыми крупными надписями, сделанными тушью на незнакомом Рубидии языке.
Гостинная выглядела почти обычно. Простая, но добротная мебель, мягкое кресло с пледом, ковёр и крупные подушки, книги, составленные в шкафу и небрежно брошенные на стол или даже на пол рядом с креслом. И тонкий аромат каких-то цветов, пробивающийся через благовония и запах травителей для металла, знакомый любому артефактору. Рубидия без труда могла представить, как Тидесбала приглашает сюда гостей или обсуждает особенности заказанного артефакта или простого украшения с клиентами, чтобы озадачить их неформальностью обстановки. Это было бы вполне в духе Ут-Кызы.
Пока майстерин осматривалась, взгляд её привлекло окно, захваченное странным растением... или несколькими растениями сразу. Над жёсткими ярко-зелёными листьями перемешались корни, мелкие листья, стебли и ярко-фиолетовые, блестящие цветы причудливой формы. Красивое создание, но странное и очень беспорядочное.
“Под стать хозяйке,” – мысленно хихикнула Рубидия, внешне оставаясь невозмутимой.
– Майстерин, вы будете пить чай? – окликнула её Тидесбала, уже держа в руках небольшой поднос с чайником и двумя пиалками. – Я его как раз заварила, а вы так вовремя заглянули…
– Простите, Ут-Кызы, но я, наверное, откажусь. – Хотя запах напитка казался весьма интересным, Рубидия не чувствовала, что вправе пользоваться гостеприимством бывшей лисентирин. Не после всего, что произошло между ними в прошлом году…
Поставив поднос на ковёр рядом с креслом и окном, Тидесбала в ответ пожала плечами.
– Как хотите, майстерин. А я чай всё равно буду.
Она сдёрнула с кресла плед, подтянула к себе пару подушек и уселась прямо на ковёр.
Рубидия промолчала, не решаясь последовать её примеру, но под внимательным взглядом подошла к креслу и опустилась на краешек. Как назло, заметила на тёмно-красном подоле юбки брызги грязи, и оттого майстерин стало совсем неловко и стыдно перед юлчыларкой. Они обе молчали, пауза затягивалась, и Рубидия, желая прервать напряжённое молчание хоть чем-нибудь, обернулась к подоконнику.
– Что это за растение? – указала она на фиолетовые цветы-мотыльки.
– Которое? – резко обернулась Тидесбала, и косички под перезвон колокольчиков скользнули по её спине чёрными змейками. – А, это орхидея. Красивая?