Дрожащими от радостного возбуждения руками Рубидия отключила кинескоп и заменила его на мембрану. Потому она придумает, как использовать одновременно и то, и другое, но не сейчас. Сейчас ей нужен был звук, она отчаянно желала, чтобы и голос прошлого зазвучал, точно настоящее эхо, здесь и сейчас.
Новая вспышка сквозь веки, и в комнате возник звук. Сперва тихий, он становился всё громче, и внезапно Рубидия распахнула глаза, вцепилась в стол, не сводя взгляд с алого крыла.
Ей внезапно не хватило воздуха. Голова шла кругом от усталости, наверное, поэтому у Рубидии начались слуховые галлюцинации. Среди шума голосов, похожего то ли на шмелиное гудение, то ли на помехи радиовещания, среди множества звуков, свиста ветра и треска выстрелов она услышала крик Эрсина. Срывающийся, с неправильной интонацией – с её другом такое случалось лишь в моменты сильнейших эмоциональных потрясений, – но совершенно узнаваемый. Единственное слово, которое сумела разобрать Рубидия.
– Предатель! – кричал адмирал Илаи незадолго до того, как крылья Мейтнера чуть не сгорели от текущего через них эфирного потока.
Глава 7
Вновь и вновь Рубидия вызывала пробой. Вновь и вновь от электрического разряда вспыхивала лампа фотоколбы. Вновь и вновь на экране кинескопа мелькали призрачные авиары, и с каждым разом видение Нердинского сражения становилось всё четче, и вскоре алая майстерин даже сумела разглядеть тёмные громады Сильтских гор, мелькнувшие в темноте ночи. Вновь и вновь она вслушивалась в свист пуль и грохот выстрелов с иллюзорной земли из иллюзорных противовоздушных пушек. Вновь и вновь чуть не вздрагивала от крика Эрсина.
В какой-то миг ожившее эхо настолько захватило её, что Рубидия почти забыла, где она и когда. Гром выстрелов слишком близко, так не должно быть… Налёт? Но это не наши пушки. Почему они совсем рядом?! Прорыв?! Тогда срочно эвакуировать лагерь и раненых…
Хватит!
Майстерин Гаусс подскочила к креслу, подцепила плед, небрежно брошенный ещё днём, и накинула плотную ткань на установку. Несколько мгновений – минут? часов? какая разница… – она стояла, тяжело дыша, с закрытыми глазами, а потом нервно рассмеялась. Дура! Забыла, что кинескоп и мембрану, которые она всё-таки приноровилась использовать одновременно, можно просто выключить!
И всё же за жутковатым, мёртвым в ночной тишине смехом скрывались смятение и почти забытый ужас, пронесённый Рубидией сквозь прошедшие десятилетия.
Эрсин кричал о предательстве – то есть, о предателе. И был поражён этим фактом. Сильтская операция действительно была проиграна из-за предательства, и адмирал Илаи знал, кто именно предал Республику. Вот только адмирал сейчас в Телиме, а после возвращения в Деймар едва ли ему позволят что-то рассказать Рубидии или суду, да и сам он едва ли захочет.
Зато эфирное эхо сможет поведать многое, и теперь нужно найти предметы, которые сумели запечатлеть память о правильных событиях. Но какие предметы ей понадобятся? Одежда, артефакты, монеты? С эфиром взаимодействует почти вся известная материя.
Майстерин Гаусс устало качнула головой – ни одной мысли, которая показалась бы полезной или хотя бы достойной рассмотрения. Завтра. Вымотанная недосыпом и чересчур удачным экспериментом, она с ногами забралась в кресло. Без пледа в нём было холодно и неуютно, и пришлось опять вставать, чтобы снять плотную ткань с установки так медленно и осторожно, будто где-то среди проводов в ней обосновалась ядовитая змея.
О змеях и страхах Рубидия подумает позже, а сейчас руки сами отключали и разбирали приборы, пока мысли майстерин бродили где-то далеко – то ли по сильтскими горным лугам, то ли по цветущим полям Телима. Но Эрсину нет дела до полей и цветов, и родных гор он может больше никогда и не увидеть. А ведь так хотелось бы опять оказаться там, чтобы вновь светило розоватое предзакатное солнце, и от медового аромата трав кружилась голова. Чтобы никогда не было ни войны, ни обвинений, ни судов, ничего…
Но лишь во сне Рубидии иногда являлся мир, в котором всё произошло иначе. И то даже его смывала волна кошмаров или пробуждение, как бы отчаянно майстерин ни желала его отсрочить.
В очередной раз утро вползло в комнату тусклым синевато-серым светом, расплывшимся в холодном тумане. После сна в кресле ломило всё тело, а голова болела от недосыпа, но Рубидия заставила себя встать. Она поймала эхо, но радости так и не почувствовала, ведь приблизиться к разгадке ей пока так и не удалось. Нужно больше информации… Какое предательство имел в виду Эрсин? Кто же тот предатель?
Перед тем, как отправиться в Университет, Рубидия написала краткую записку Тидесбале, в которой приглашала юлчы заглянуть к ней вечером. Майстерин отчаянно нуждалась в нестандартном взгляде, и потому без помощи Тидесбалы обойтись не получилось бы.