Несколько мгновений она смотрела в газету, ничего не замечая и не имея сил оторвать взгляда от сероватой бумаги. Теперь Эрсин в столице, и значит, до суда осталось совсем немного времени. А она ничего не нашла, никаких убедительных доказательств невиновности адмирала!
Вдох. И выдох.
Нужно успокоиться.
Рубидия зажмурилась, с закрытыми глазами свернула газету и отодвинула её от себя. Нужно успокоиться. Доесть несчастный суп, иначе под конец последней пары домой ей придется ползти.
Эрсин в столице, но под домашним арестом и не слишком хорошо себя чувствует, до суда как минимум несколько дней, а скорее две-три недели. На выполнение всех формальностей и назначению суда требуется время, которое необходимо и Рубидии. Если письма от Вальхена или кого-то из его знакомых не будет сегодня к вечеру, она сама нанесёт визит майстеру Клейсо или даже явится к авиарам, чтобы найти А.Р., его любовницу с майором и разузнать всё самостоятельно.
План казался глупым и ненадёжным, но Рубидия цеплялась за него весь остаток дня, чтобы прийти вечером домой и в очередной раз проверить почтовый ящик. Письмо от Вальтера, довольно увесистое, и аккуратная записка, при виде которой у Рубидии сердце забилось чаще. Только Эрсин присылал ей аккуратно сложенные треугольником по старой военной привычке записки, развернуть которые, не надорвав и не повредив, было невозможно.
Дрожащими руками она вскрыла письмо, надорвав бумагу и впилась взглядом в аккуратные тонкие строки.
“Здравствуй, Рубидия, – писал адмирал Илаи, и по его твёрдому мелкому почерку было совершенно непонятно, насколько тяжёлым оказалось “болезненное состояние”. – Прости, что столь долго от меня не было вестей, да и сейчас ни о чём хорошем не могу написать. Не уверен, что смогу снова передать тебе записку, чудом будет, если успею закончить и отправить хотя бы эту. Подозреваю, что об обвинениях ты уже знаешь, но не хочу и не буду оправдываться даже перед тобой. Не смогу и не должен, ведь моя судьба повернулась именно так, как я заслуживаю. Суд назначен через две с половиной недели, врач утверждает, что к этому времени я уже буду на ногах. Забавный каламбур получился… Но это не так важно. Важнее иное: едва ли мне удастся вновь тебя увидеть и поговорить с тобой в последний раз. Прости меня, пожалуйста, за расточительность, я напрасно потратил непозволительно много времени, отведённого нам с тобой Творцом. Прости, если я тебя задевал чем-то по незнанию или по глупости, если не оказался рядом в тот момент, когда был нужен. Надеюсь, между нами не осталось обид, и не слишком много слов оказалось не сказано.
Прощай, Рубидия. После смерти сестры у меня не было никого ближе тебя, и я очень рад, что мог называть тебя подругой.”
Наверное, она должна была разрыдаться, закричать, сделать хоть что-нибудь, но Рубидия не ощущала ничего, кроме небольшого головокружения и оглушительной пустоты в груди на месте сердца. Ей не верилось, что это и есть последняя записка от Эрсина. Последняя среди бесчисленного множества всех прошлых, в которых он поздравлял её с днём рождения, приглашал в гости на ужин или интересовался её здоровьем и самочувствием, когда она неважно себя чувствовала.
Не верилось, но сейчас Рубидия держала в руках последний листок, исписанный бисерным почерком Эрсина, и меньше, чем через три недели, уже был назначен суд. А потом случится казнь, и от Эрсина Илаи в этом мире останутся лишь воспоминания да спутанные иллюзии эфирного эха.
Глава 8
Записка от Эрсина выбила Рубидию из колеи окончательно. Её разум точно раздвоился. Одна часть чётко осознавала, что ни в коем случае нельзя предаваться отчаянию, особенно сейчас, когда до суда осталось так мало времени. Другая же тонула в отчаянии и больше всего на свете желала сдаться и начать горевать уже сейчас, чтобы к моменту казни уже смириться с потерей и смертью друга.