А ведь было ещё их странное понятие о мэ, как друиды называли эфир, впрочем, не столько физическое, сколько религиозно-фтлософское, которое отождествляло Творца с его творением и потому не оставляло места официальной религии. Или непристойные по меркам большинства людей представления друидов о любви, которая не обязательно существовала лишь между мужчиной и женщиной и, как правило, касалась далеко не только двоих… Друиды были вопиюще неправильными и потому удобными врагами, пусть и не слишком доступными для расправы. Попробуй напади на странствующего друида, оружие которого способно рассекать потоки эфира, и потому раны, нанесённые им, не всегда способен излечить даже опытнейший целитель… До друидских поселений добраться тоже непросто, особенно для горожанина и немага.
Куда более простой мишенью были юлчылары, в прошлом их даже до распространения фёлькише иногда пытались громить. Повторения беспорядков и нападений власти опасались, а потому предпочли запретить “народное движение” и саму идеологию фёлькише, паразитировавшую в том числе на этой застарелой дикарской ненависти к чужаку. Семь лет назад их поливали грязью и клеймили столь яростно, что Рубидия даже на какой-то миг поверила в окончательное поражение “народников”. А те, похоже, ожидаемо затаились и просто ждали подходящего момента для возвращения. И дождались своего часа…
– Фёлькише… Ну, не знаю, хотя про народ они говорили много всего, – качнула головой Тидесбала, и колокольчики в её косах звякнули привычно и даже успокаивающе. – А ещё они почему-то думают, что все проблемы Деймара от того, что больше нет императора, что власть в руках грязных дельцов-капиталистов, что рейхспрезидент и всё Народное собрание давно продались и действуют в интересах капитала, а до деймарского народа никому нет дела… И за всем этим стоят юлчылар, представляете, майстерин? Как можно было вообще такое придумать, особенно когда у вас все богачи и политики – мужчины?! Чтобы хоть одна эни стала строить мир, которым будут править мужчины?! Нет, вроде и приятно, что кто-то считает наших аналар такими могущественными, но… но ведь это просто глупо, майстерин!
Тидесбала возмущалась так яростно и искренне, что пренебрежительные слова в адрес фёлькише застыли у Рубидии на губах, и сказать ей пришлось совершенно не то, что она собиралась.
– Теории заговора и не бывают умными, – осторожно ответила алая майстерин. – Именно поэтому они столь легко пускают корни в людских умах…
– Не во всех, а только в невежественных, – совершенно по-лисьи фыркнула юлчы, – Майстерин, никто из этих идиотов даже не признал во мне юлчы! Зато какой-то странный тип пытался объяснить мне, будто дурочке, почему юлчылар должны мне мешать. Будто бы они отберут у меня все заказы и всё ювелирное дело, будто бы все артефакты под ними, и я даже для души не смогу ничего плести. А в армию меня всё равно не возьмут, ведь там не место для красивых девушек!
– Ут-Кызы, разве вы хоть на миг задумывались о том, чтобы поступить на службу Республике? – удивилась Рубидия, но Тидесбала возмущённо замахала руками.