Рубидия лишь хмыкнула и подняла перед собой посох на вытянутой руке, покачала им, выводя из горизонтального положения, чтобы вновь привыкнуть к его инерционности. Не так уж часто майстерин отправлялась в дальние поездки, и ещё реже ей при этом мог бы пригодиться посох.
– Майстерин, может, вы всё-таки поговорите с тётей? Я вас отведу и попрошу за вас, вы подумайте. Ни вам, ни ей не обязательно на всё сразу соглашаться, – осторожно вернулась к своему безумному предложению юлчы, – А там с ней сами и решите. В крайнем случае, вдвоём меня поругаете, у вас много общего.
– На месте вашей вашей тёти я бы сразу отказалась и выгнала предлагающих подобные глупости взашей, – проворчала Рубидия. Посох отнесла к двери – возьмёт перед уходом. Вещи почти собраны, установка для вызова эфирного эха разобрана и упакована наиболее безопасным образом. – Особенно если они явятся неприлично рано.
– Мы не явимся неприлично рано, – фыркнула Тидесбала, зазвенев колокольчиками в косах. – Моя тётушка сейчас спит недолго… к сожалению… Я из-за неё тоже привыкла вставать рано, а ложиться поздно я и сама умею.
Какое-то странное сочувствие промелькнуло в её словах, и Рубидии в очередной раз подумалось, что совершенно точно не стоит обременять тётю своей лисентирин какими-либо просьбами. Но… но у неё совсем немного времени, пять неполных дней – а в полдень шестого уже состоится суд. Рубидия суеверно старалась не называть точную дату, не думать о дне суда, не считать дни и часы, потому что знала: сорвётся в бессмысленную тревогу и подсчёты вместо действий, которые способны хоть что-то изменить. Но чем ближе был назначенный срок, тем труднее становилось сдерживаться, и Рубидия готова была хвататься за любую надежду. Она не должна была соглашаться на предложение Тидесбалы, но выбора у неё уже не было.
– Если мы и впрямь ей не помешаем, я готова поговорить с ней. Но только поговорить, слышите, Ут-Кызы? Причём в приличное для визитов время, не прямо сейчас, а через несколько часов, когда хотя бы рассветёт. Сейчас мы с вами сядем, сделаем чай и попробуем позавтракать, а потом уже пойдём к тёте. И если ваша тётя откажется или вообще не захочет со мной разговаривать, я не буду переубеждать её и вам не разрешаю.
– Да, майстерин, – покорно улыбнулась лисентирин, но в её голосе и улыбке Рубидии вновь почудились знакомые нотки безумной уверенности в своих силах и замыслах. – Вы всё равно не сомневайтесь, всё будет хорошо, апай обязательно согласится вам помочь, вот увидите!
После завтрака, не раннего и скомканного, как у Рубидии с её лисентирин, а нормального, общепринятого у граждан Республики, и всю дорогу до юлчыларского квартала повеселевшая Тидесбала пыталась разговаривать с Рубидией, отвлекать её щебетанием о своих экспериментах с перемещением орхидеи, о цветении этой самой орхидеи, которое непременно случится летом – Майстерин, я успела посмотреть, она растёт хорошо, кончики у корней зеленовато-розовые и живые, а значит, ей у вас понравилось! – и майстерин была ей втайне за это благодарна. Чуть-чуть успокоившись, Рубидия смогла свести беседу к тётушке своей лисентирин, которую звали Яраткан Тидесбалой – Почему? Ну, род ведь считают по матери, а тётя приходится моей матери родной сестрой. А, у деймарцев же принято не так… – и была она мастерицей-резчицей. Артефакторшей среди юлчылар, значит – памятуя, что у странствующего народа орнаменты всегда связаны с эфирным узором, Рубидия не сомневалась, что именно ремесленницы их и наносят. Тем более магическим искусством у юлчылар владеют исключительно женщины, и едва ли мужчины допускаются к созданию обережных узоров хоть на каком-то этапе. Тидесбала – то есть, Ут-Кызы Тидесбала, стоит и в мыслях звать её по имени, чтобы не путать их с тетей – утверждала, что Рубидии с её апай есть о чём поговорить. Однако майстерин Гаусс казалось, что знакомства с неугомонной юлчы и занятия артефакторикой, хоть и с применением совершенно разных техник и материалов, пожалуй, всё-таки будет недостаточно для светской беседы с незнакомой юлчы. Лисентирин же храбрилась и, кажется, именно поэтому почти тащила Рубидию за собой, не давая ни ей, ни себе усомниться в замыслах.
Перед расписной дверью юлчы на миг замешкалась, но затем уверенно потянулась к звонку, оповещая хозяев о своём приходе, вытащила из кармана ключ и быстро открыла замок. В ответ на внимательный взгляд Рубидии пояснила:
– Апай разрешает мне приходить к ней в дом, а я ей помогаю. Она на меня не в обиде.
Переступая порог, майстерин повторила за Тидесбалой приветственный жест – подняла правую руку, коснулась дверного косяка, обнажив ладонь. Ладонь пустая, оружия в руке нет, значит, гость миролюбив и безопасен – мелькнула у Рубидии мысль, которая заставила майстерин замешкаться. Так вот откуда взялось столь необычное приветствие у странствующего народа! Да и для магии не самое удобное положение с учётом праворукости большинства людей. Юлчыларские жилища походили друг на друга очень сильно, хотя майстерин Гаусс готова была поклясться, что в жилище Тидесбалы на стенах и косяках изображались совсем иные знаки.