– Не трогайте их! – раздался детский писк, который заставил Рубидию отдернуть руку в артефакторской перчатке, протянутую было к пропитанной эфиром узорчатой вязи на дверном косяке. Майстерин тут же убрала руку, мысленно дав себе пощёчину – мало того, что ведёт себя в гостях как деревенщина, так ещё и совсем непрофессионально! Нельзя трогать чужие артефакты, не разобравшись в их свойствах и возможных ловушках, тем более в присутствии хозяев.
Рубидия обернулась на голос и увидела девчушку лет десяти, с вздёрнутым носиком и удивительно бледными для юлчы щеками, расцвеченными россыпью мелких светлых веснушек. И уже в столь юном возрасте – с раздвоенными карими радужками, причём девчушка как будто и не собиралась никогда носить повязку. Рубидия вспомнила, что из взрослых юлчыларских женщин, которые ей встречались, и никто из них не скрывал расщеплённых глаз под тканью. Друиды тоже не скрывали ни своё владение магическим искусством, ни умение видеть эфир напрямую – внезапно подумалось ей.
Рубидия не успела ничего сказать девчушке, Тидесбала сунула алой майстерин гостевые тапочки и тут же подскочила к девочке первой, что-то затараторила на родном языке. Та её послушала, внимательно посмотрела на Рубидию – настолько сосредоточенно, что казалось: колокольчики в косичках девочки, так похожих на причёску Ут-Кызы Тидесбалы, вот-вот зазвенят от умственного напряжения хозяйки. Приглядевшись к чужачке, девочка кивнула, видимо, поддавшись силе красноречия юлчы, и куда-то убежала, чтобы вскоре вернуться и поманить майстерин за собой вглубь дома.
Рубидия вопросительно посмотрела на свою лисентирин, и та кивнула – мол, всё в порядке, так и нужно. Майстерин Гаусс стиснула зубы – ей, разумеется, совершенно не нравилось происходящее, она не понимала и не могла себе с уверенностью объяснить, что и почему происходит, – но за девочкой пошла без колебаний. Та повела её вглубь дома, и Рубидия не могла не воспользоваться шансом, не осматриваться по сторонам в настоящем юлчыларском жилище, отмечая письмена на неизвестном языке и эфирные потоки, вплетенные в сдержанные украшения утвари и жилья. Не вглядеться в темно-синие, почти как у самой Ут-Кызв Тидесбалы, глаза с обычными одинарными зрачками, почувствовав чужой внимательный взгляд – и не отметить тёмное сине-фиолетовое покрывало, которое не позволяло разглядеть совсем ещё молодое, почти мальчишеское, как показалось майстерин, лицо и открывало лишь глаза. Сын хозяйки – той самой Яраткан Тидесбалы, тёти Ут-Кызы? Брат лисентирин, который по какой-то причине тоже близок к тёте? Двоюродный брат, похожий на дедушку, а может, прабабушку, как и сама юлчы? Или всё-таки просто случайный человек? Кто этих юлчылар разберёт… Одно Рубидия осознавала четко: кем бы ни был юноша, он безошибочно чувствовал в ней опасную чужачку и явно собирался не спускать с неё глаз. В его бдительности не было необходимости, Рубидия не хотела бы причинять неудобств тёте Ут-Кызы, которая заправляла всем в этом доме, но майстерин сомневалась, что ей позволили бы поговорить с юношей и что-то ему объяснить, тем более и деймарский язык он мог не знать. Ут-Кызы рассказывала, что не все мужчины у них грамотны и нечасто говорят на чужих языках достаточно хорошо, чтобы быть интересными собеседниками для деймарцев. Впрочем, какое самой майстерин дело?..
Девочка довела Рубидию до дверей и бросила на неё взгляд через плечо поверх серебристо-серой вышивки на тёмной жилетке, неуловимо похожая со своими расщеплёнными глазами, колокольчиками в косичках и почти взрослым костюмом на юлчыларских студенток коллегии. Разве что вместо тюбетейки девчушка носила вышитую шапочку, да и укороченной юбки поверх шаровар, которую на памяти Рубидии из юлчы не носила лишь Ут-Кызы, у неё не было.
– Эни ждёт вас, идите к ней, – заявила Рубидии девочка и отступила на шаг, – Только ведите себя тихо, пожалуйста.
Алая майстерин кивнула, повернула ручку двери в артефакторской перчатке, которую предусмотрительно надела за время пути, что контролировать даже случайный контакт с артефактом, если он всё же случится.