Кажется, она оказалась в личных комнатах хозяйки – не в спальне или мастерской, скорее в смежной комнате, немного похожей на её собственную гостиную, в которую майстерин пыталась не пускать свои рабочие инструменты и заготовки, но они непременно там оказывались, заметно искажая спокойные потоки эфира в пространстве. Однако Яраткан Тидесбала всё же преуспела в том, что казалось Рубидии совершенно невозможным для всех артефакторов, кого она знала. У юлчыларской эни ничто за пределами мастерской не напоминало о её артефакторских талантах и умениях. Порядок не идеальный, но комната прибранная и явно обжитая, с мягкими яркими подушками на диванчике, между которыми спрятался тряпичный детский заяц, очень ухоженными и аккуратными домашними цветами на высоком подоконнике, каллиграфическими защитными письменами на стенах. Светлая, уютная и явно безопасная, в отличие от хаотичного жилища Ут-Кызы Тидесбалы.
А вот сама хозяйка производила несколько иное впечатление, и её Рубидия точно не желала бы видеть в числе своих врагов.
– Приветствую вас, майстерин, – негромко проговорила беловолосая женщина, точно изучая её из-под пушистых белых ресниц. – И что же теперь натворила моя племянница, раз вы пришли ко мне лично? Только говорите, пожалуйста, тише, если это возможно.
И вновь её просили не шуметь. Теперь просьба исходила от осторожной и внимательной женщины с небесно-голубыми глазами и слишком пронзительными взором. Юлчыларская эни, хозяйка дома и мать семейства, оказалась не столь высокой, как сама майстерин, но держалась с таким достоинством и уверенностью, что Рубидия точно не стала бы с ней спорить без крайней необходимости. Одного взгляда в глаза хватало, чтобы не надеяться на мягкость и снисходительность юлчы, несмотря на женственность черт её лица и очертаний фигуры, которую не могли полностью скрыть даже многослойные юлчыларские одеяния. Да они и не должны были скрывать красоту хозяйки. Присмотревшись, Рубидия поняла, что вся одежда юлчы была подобрана прежде всего для удобства владелицы, а не для того, чтобы подчёркивать или прятать её тело. Широкая повязка-очелье всего лишь убирала красивые льдисто-светлые косички от лица. Вместо платья до колена поверх шаровар юлчы носила лишь свободную рубашку с запахом из плотной ткани, стянутую узорчатым поясом. Никаких подвесок, колокольчиков или тяжёлых звенящих серёг, из украшений женщина почему-то оставила лишь обережную вышивку. На ногах госпожи Тидесбалы были те же мягкие остроносые туфли, на которые странствующий народ менял свои сапожки-ичиги. Наверное, именно благодаря обуви все домочадцы передвигались совершенно бесшумно – у Рубидии в гостевых тапочках это получалось без особых усилий, наверняка в туфлях юлчы было ещё проще и удобней. И всё же почему они все так боялись шуметь?..
– Здравствуйте, госпожа Тидесбала, – майстерин склонила голову в лёгком полупоклоне. – Нет, ваша племянница ничего не сделала, дело в другом…
Юлчы прервала её жестом, вся обратилась в слух, не сводя глаз с одной из внутренних дверей, которая единственная из всех была приоткрыта. Несколько мгновений она прислушивалась к тишине, затем расслабилась и выдохнула.
– Простите, что была вынуждена вас прервать… Теперь мы можем продолжить. Майстерин, я знаю, что работать с Ут-Кызы не всегда просто из-за её тяги к самостоятельности и нелюбви к установленным ритуалам. Однако я надеялась, что в рамках вашей коллегии эти качества помогут ей добиться успеха. Тем более если ей выпала честь учиться у вас. Я сожалею, что вам в итоге пришлось её отчислить.
Рубидия носила не желтую, а алую повязку, и потому не умела ощущать чужие чувства или даже мысли, но сейчас не сомневалась: юлчы и правда неловко за племянницу, как будто Яраткан Тидесбала могла повлиять на её поведение и отвечала за него перед алой майстерин. Но ведь это глупо и бессмысленно! Лишь Ут-Кызы выбирала, что ей делать и на что тратить своё время и потому она одна несла ответственность за собственные поступки и их результаты.
– Обучение вашей племянницы не столь сложно, как может показаться, и не требует вашего вмешательства, – от Рубидии не укрылся нехороший прищур юлчы, с которым та выслушала ответ майстерин. Стараясь не задумываться о том, что могла и что подумает Яраткан Тидесбала, майстерин Гаусс невозмутимо продолжила: – Вопрос с отчислением и восстановлением моей лисентирин уже решён, дальше судьба Ут-Кызы будет зависеть от неё самой.
– Тогда зачем вы искали встречи со мной? – нарочито заинтересованно склонила голову юлчы, но прочитать что-либо в её холодном взгляде Рубидии не удалось.