Ут-Кызы Тидесбала по-прежнему её сопровождала и пыталась отвлечь разговорами, но получалось это намного хуже, чем до визита к тёте. Говорить на посторонние темы Рубидия не особо хотела, но для того, чтобы поддержать разговор и отчаянные усилия лисентирин, уцепилась за одно из воспоминаний.
– Ваша тётя назвала вас дочерью семьи, и прозвучало это так, будто она считает вас несмышлёным ребёнком, несмотря на ваш возраст, образование и работу, – осторожно заметила Рубидия, не желая даже случайно обижать ни старшую, ни младшую Тидесбалу.
– В какой-то мере так и есть, – пожала плечами Тидесбала, зазвенев колокольчиками и ничуть не сбавив шаг. – Девочка считается женщиной только после того, как берёт себе мужа. А действительно взрослая женщина это только эни.
– Ут-Кызы, скажите, пожалуйста, что означает это слово?
– Эни это по-деймарски будет мать. Мать семейства, у неё есть дети, рождённые живыми, она в ответе за всю свою семью и должна о ней заботиться.
Значит, именно статус матери делает юлчы полноправной главой семьи. И Ут-Кызы, если не родит ребёнка или хотя бы не выберет себе мужа, до седых волос останется для юлчыларской общины кем-то вроде своих двоюродных сестричек. Несправедливо и неправильно. Немногим лучше, чем совсем в недавнем прошлом относились к женщинам, не умеющим управлять эфиром, в остальном мире – те считались почти собственностью сначала отца, потом мужа. Но невозможность быть полноценным самостоятельным человеком без того же самого мужа, пусть он и беспрекословно подчиняется жене, и детей тоже мало походила на идеальное положение женщины в обществе, по крайней мере, в представлении Рубидии. Похоже, более-менее свободны в выборе собственного пути были лишь друидки, не обременённые условностью подданства, общественного положения и половых ролей. Вот только о жизни зелёных магов внутри общин извне почти невозможно узнать, поэтому завидовать им не стоило.
– А если женщина родит живого ребёнка вне брака?
– Это уже её дело, – пожала плечами Ут-Кызы, – Она же всё равно мать и сама решает свою судьбу, а с воспитанием ей помогут родственники… если она позволит. Даже если сын родится, ну не отец ему оружие и тагельмуст отдаст, а абый... то есть, дядя, или брат, или другой старший… Вот только даже так без мужчины не обойтись. В лучшем случае, всего раз…
Она смолкла на полуслове. Рубидия тоже молчала и не сводила взгляда с помрачневшей лисентирин, которая шла рядом, погруженная в свои мысли настолько, что даже не смотрела на дорогу. Разговор зашёл в тупик. Наверное, это было к лучшему, Рубидии как раз требовалось некоторое время, чтобы лучше обдумать свою роль, вжиться в неё и подобрать слова, которые бы подошли юлчыларской эни, а не почтенной майстерин из Алой коллегии.
– Скажите, Ут-Кызы, я же правильно заметила, что юлчылар редко обращаются к людям по имени? – обернулась майстерин Гаусс к своей лисентерин.
– Ну… – замялась та, явно озадаченная вопросом, и кивнула: – Да, майстерин, мы часто зовём друг друга не по имени. Но ведь так делают и деймарцы…
– Я имею в виду, что у вас как будто принято звать друг друга во время разговора по социальному положению или родству. Ни вы, ни кто-нибудь ещё из моих юлчыларских студенток никогда не именовали меня госпожой Гаусс или майстерин Гаусс, даже при первой встрече. Когда мне доводилось вести занятия или даже руководить научной работой у нескольких ваших соотечественниц сразу, они обращались друг к другу “сенлем”. Это по-юлчыларски означает сестру, если я правильно помню, но мои студентки обращались так не только к родственницам.
– Ну, да, – неуверенно откликнулась Тидесбала под лёгкий перезвон своих украшений, – так принято обращаться к молодой женщине, к девушке или девочке. Старшую называют туган апа или апай.