– Этого времени вполне достаточно, – уверенно отчеканила в ответ майстерин Гаусс. Несколько часов – большой срок, если не тратить его впустую, тем более работать они будут вместе с лисентирин.
– Что ж, тогда мы с вами договорились, госпожа Тидесбала, – чужая фамилия резанула слух, а улыбка железнодорожника вызвала у Рубидии приступ глухого раздражения, – Позвольте проводить вас в вагон.
Хотелось закатить глаза, но лучше было принять чужую помощь и как можно скорее втащить чемодан в поезд, чтобы устроиться в вагоне, предназначенном для служащих, оставить свои вещи и проверить, не повредились ли части прибора. К счастью, все они были упакованы надёжно. И лишь затягивая ремни на чемодане, майстерин Гаусс услышала недовольное бурчание Тидесбалы.
– Что он себе позволяет?! Так смотреть на эни… Ваши мужчины чудовищно невоспитанны.
– Не на эни, – тихо пояснила Рубидия, – Я думаю, что он больше смотрел на вас… на тебя, кызым. В прошлый раз, когда я так путешествовала, флиртовать со мной и хоть как-то ухаживать уже никто не пытался, а сейчас и подавно не станут... Чем старше женщина, тем менее красивой её считают мужчины, как бы она ни выглядела.
Тидесбала обиженно поджала губы, от природы яркие и четко очерченные – вполне объяснимо, что начальник поезда на неё так пялился! Со своей яркой внешностью, женственной фигурой, живым лицом и очарованием юности, лишенная всякой жеманности лисентирин была хороша собой и весьма притягательна для мужского взгляда. Да и отсутствие властности и строгости, свойственных взрослым юлчыларским женщинам, явно подстёгивало чужой интерес. Вот только сама юлчы в подобном внимании совершенно не нуждалась и с хмурым видом заявила майстерин:
– Во-первых, не говорите так о себе, гёзэл… Я хочу сказать, что вы прекрасны, а ваши мужчины просто глупцы, как и этот тупас тэкэ, если этого не видят! Наша одежда и украшения вам чудо как идут, и ни одна зрячая не может этого не заметить. Во-вторых, а с чего этот мужчина вообще взял, что может надеяться на нашу благосклонность? Он же не совсем слеп и не мог не понять, что вы и я – магессы, и действовать против нашей воли опасно…
– Спасибо, Ут-Кызы, – с лёгкой грустью улыбнулась Рубидия в ответ на возмущение Тидесбалы и её комплимент: девушка так в неё верит и желает поддержать, что и самой хочется поверить. Но увы, годы уже не те… – Что же касается этого мужчины, он предполагает, что, скорее всего, не способен нас ни к чему принудить, но может попытаться обольстить и произвести приятное впечатление.
– Ну и зря! – припечатала лисентирин, скрестив руки перед грудью, и забросила ногу на ногу. Колокольчики в её косичках и украшения зазвенели в подтверждение её негодования и решимости.
– Это мы понимаем, что зря, – сдержанно заметила алая майстерин, – А он нас ещё на чай позовёт, вот увидите, и только потому, что кофе пить уже поздновато. Разумеется, я собираюсь отказаться и не стану поддерживать все эти куртуазные игрища…
Юлчы возмущенно фыркнула.
– Много чести, если вы ему просто откажете в своей манере!
– Вы мне проклясть его предлагаете на ровном месте? – усмехнулась Рубидия. Ут-Кызы в ответ яростно закивала под перезвон своих украшений.
– Если вы и правда умеете, то да! Чтоб у него больше ничего не стояло и он больше ни к кому не лез!
– По правде говоря, он к нам и не лез, – уточнила Рубидия, когда наконец закрепила чемодан так, чтобы его содержимое точно не пострадало даже при экстренном торможении. – Господин Даггер не распускал руки, не делал нам неуместных или пошлых комплиментов, не позволял себе сальностей, он просто смотрел.
– Вот именно! – не унималась Ут-Кызы, при этом её уши и щёки забавно порозовели от искреннего негодования. Тидесбалой с её румянцем можно было залюбоваться, но у Рубидии совершенно не было на это времени. – Приличный мужчина должен не на посторонних женщин смотреть! Тем более не на эни!
– Ну, у нас всё-таки принято на собеседников смотреть, – пожала плечами Рубидия, – Иное поведение воспринимается странным.
Она вспомнила, сколько Эрсин извинялся за взгляд мимо её лица и насколько привычными и необходимыми стали для него подобные извинения. Смотреть на собеседника не слишком много и не слишком мало – каким естественным кажется этот общественный ритуал и великое множество прочих, которые ты усваиваешь исподволь! И ведь никогда о них не задумываешься, пока не столкнёшься с нарушением и нарушителем, который слишком усердно следует ритуалу, пытаясь что-то скрыть, или же просто не может бессознательно постигнуть его правила и смысл.