Вопреки ожиданиям, Тидесбала не пожелала спорить дальше и лишь тихо фыркнула, совершенно по-звериному, чем вновь напомнила песчаную лисичку, готовую в нужный момент показать свои мелкие остренькие клычки и пустить их в ход. И, как и пушистая большеухая любимица соседа, долго сидеть на одном месте, вынашивая обиду, лисентирин не смогла, прикипела к окну, наблюдая за окончанием погрузки почты и деловито снующими туда-сюда служащими. Вскоре Рубидия ощутила мягкий толчок, и ей не нужно было смотреть в окно, чтобы понять: курьерский поезд тронулся, и пути назад теперь нет.
Потеряв интерес к виду за окном, лисентирин опять обернулась к Рубидии.
– Скажите, майстерин, вы собираетесь в ближайшее время разговорить ваш кулон? – невинно и почти равнодушно поинтересовалась она.
– Нет, Ут-Кызы, пока нет, – покачала головой майстерин Гаусс, – Вероятно, на нём есть что-то важное о Нердинской операции и её планировании, но этого не хватит, чтобы прояснить все детали. Мы должны найти крылья адмирала Илаи и сначала заняться ими.
– Но ведь благодаря эху с кулона может выясниться что-то настолько полезное, что и крылья не понадобятся, – возразила Тидесбала.
– И всё-таки мне необходимо узнать, что произошло во время самого боя, а Мейтнер не носит кулон поверх одежды. Во всяком случае, я никогда этого кулона на нём не видела.
Юлчы задумчиво посмотрела на Рубидию, явно придумывая очередное возражение, которое могло бы сделать исследование кулона первостепенной задачей для алой майстерин. Интерес младшей Тидесбалы к украшению господина Мейтнера был слишком уж очевиден, но потакать ей и её неуёмному любопытству Рубидия не собиралась.
Не собиралась сдаваться и сама лисентирин.
– Вы думаете, вице-адмирал просто хранил его в укромном месте и никогда никому не показывал? Если это и правда важная для него вещь.
– Нет, Ут-Кызы… кызым, цепочка на кулоне и звенья оплётки успели окислиться так, как будто Лотар носил его все двадцать лет со времён Великой войны, не снимая.
– Лотар? Он тоже ваш друг, майстерин? – В голосе юлчы так и сквозило разочарование. Она, очевидно, не считала то ли одного вице-адмирала Мейтнера, то ли всех авиаров, то ли вообще любых мужчин достойными дружбы со своей наставницей.
– Друг? Едва ли, Мейтнер скорее мой старый знакомый. Всех авиаров, начинавших службу до Великой Войны и в первый её год, я знала в лицо. Правда, из них мало кто до сих пор жив и на службе, даже Генрих… то есть, полковник Айзенталь пару лет назад подал в отставку. В строю остались лишь Мейтнер и адмирал Илаи.
Сколь невероятным бы это ни казалось, но Рубидия и впрямь до сих пор помнила всех первых авиаров. Правда, в лицо и по именам она в своё время выучила их не сразу, сперва почти все они были для неё крыльями с определённым номером и парой рутилиевых контактов в спине. Их тоже временами приходилось чинить и попутно пропускать мимо ушей шуточки, придуманные вовсе не из желания задеть или смутить её, магессу и женщину, а лишь для того, чтобы за бравадой скрыть неуверенность, боль и извечный мужской страх выглядеть слабым. Как же много усилий люди тратят на то, чтобы казаться, а не быть! Чудо, что большинству удаётся не замечать за собой этого чудовищного расточительства и его цены. Правда, без него куда хуже и неудобней, стоит вспомнить хоть того же Эрсина.
– Если напомните мне после возвращения в Эллери и если вам будет интересно, я могу даже рассказать вам о ранних годах авиарского проекта, ну и об авиарах тоже, – предложила Тидесбале Рубидия, чтобы отвлечься от мыслей об Эрсине и не позволить тревоге вновь поднять голову. Сама же Рубидия тем временем вытащила из кармана пиджака заранее отложенную катушку проволоки и крупный кабошон дымчатого хрусталя, гладкий и тёмный. Хороший монокристалл с термодинамически устойчивой структурой и без двойникования, но способный довольно быстро рассеивать накопленный эфир – именно то, что нужно для снятия большого количества наводок за короткий срок. Умелые руки Рубидии быстро затянули на нём проволочные спирали направляющих, превращая камень в ловушку для потоков эфира. Майстерин закрепила конструкцию, а затем расстегнула юлчыларскую жилетку и подняла вышитый нагрудник, чтобы через разрез на горловине рубахи закрепить ловушку под бельём на собственной коже.
– Что вы собираетесь делать, майстерин? – растерянно спросила Тидесбала, наблюдая за её подготовкой. Юлчы, похоже, не приходило в голову, что можно столь варварски использовать элементы артефактов, которые даже не являются частью украшений.