– С одной стороны, артефакт майстера Татлина превосходит по своим техническим характеристикам и подъемной силе как чисто механические, так и биологические аналоги. Так, в отличие от крыльев летучей мыши, взятых майстером за образец, крылья авиар имеют меньший размах относительно массы авиара с полезной нагрузкой. С другой стороны, существенным их недостатком является необходимость специальных операций и вмешательства целителей для изменения схемы эфирных потоков, текущих через тело пилота, и его нервной системы. Не каждый человек способен перенести их, но всё же успешный результат возможен. Как вы помните, большинство сред проницаемы для эфира, хотя численно их пропускающая способность различна, и потому при переходе между средами возникают искажения. Учтём это с помощью следующих граничных условий…
Она напомнила студентам о принципах единства и непрерывности эфира, написала на доске уравнения поля, некоторые из которых много лет назад выводила сама, когда ещё была лисентирин у майстера Татлина и работала вместе с ним над созданием биомеханических крыльев. Ей всегда больше нравились расчеты и разработка математического аппарата, что было необычно для алых магов: как правило, в коллегии шли те, кто скорее хотел менять мир вместо того, чтобы изучать и описывать, а теоретики предпочитали неэфирную физику и иные науки, не требующие расщепления взора. Наверное, именно поэтому никто не замечал в уравнениях и формулах поразительной детали, которая стала очевидна Рубидии в последние годы.
Если рассмотреть законы распространения возмущений в эфире и их затухания, учитывая возможность эфирного резонанса и закрепления возмущений в некоторых веществах – обычно подобные наводки просто считали частью фона, а влияния их избегали, выбирая подходящий материал для артефакта, – оказывалось, что теория допускала бесконечно долгое существование самопроизвольных эфирных искажений. Эти искажения не были флуктуациями, а возникали, подобно эху, в ответ на колебания эфира, порождённые любыми событиями и явлениями. Когда Рубидия впервые взглянула на формулы, которые ей удалось получить, она не поверила собственным глазам и долго искала ошибку в расчетах. Но чем дольше майстерин проверяла свои выводы, тем яснее понимала: ей удалось совершить невероятное открытие. Если бы удалось доказать существование эфирного эха, оно пролило бы свет на многие тайны прошлого и настоящего. Если бы только удалось прочитать и понять его…
Увы, у коллег идеи Рубидии понимания не встретили. Математические изыскания, которые не имели экспериментального подтверждения, воспринимались всего лишь игрой разума. Конечно, почтенную майстерин Гаусс никто не осудил бы за подобное развлечение, но не раз и не два она встречалась с настойчивыми просьбами не отвлекать внимание коллегии от по-настоящему важных научных проблем и ни в коем случае не вовлекать в столь специфическую деятельность лисентиаров и студентов. Поддерживал её лишь Эрсин, который ничего не смыслил в физике эфира и артефакторике, но честно пытался вникнуть, пусть и без особых успехов.
“Делай то, что считаешь необходимым. Если твоя теория верна, рано или поздно ты… ну, или кто-то ещё из вашей коллегии докажет её. Не сомневайся, истина обязательно станет всем очевидна,” – так, помнится, Илаи сказал ей. Авиар не мог оценить работу майстерин с научной или хотя бы математической точки зрения, но верил Рубидии и в Рубидию столь же сильно, как и четверть века назад, когда первым согласился на невиданный эксперимент майстера Татлина.
Кроме Эрсина – почти никто из тех, с кем она поделилась своей теорией. Но сейчас адмирал отправился в Сильту, будь она вместе с Телимом трижды проклята, и оставалось только ждать. Ждать, ждать и стараться не думать о посторонних вещах слишком много хотя бы во время лекции. Пальцы майстерин уверенно держали мел и чертили знакомые формулы, которые она привычно выводила и объясняла, и никто так и не заметил её беспокойства. А потом, после лекции, её и вовсе увлекли вопросами об эфирных токах в цепочечно-плётеных конструкциях, и она ненадолго забылась в работе. Её волнение стихло, чтобы поднять голову лишь вечером, когда мальчишка-газетчик сунул ей вечерний выпуск со срочными новостями из Сильты.
В рыжем свете уличных фонарей Рубидии хватило лишь выцепить взглядом заголовок, чтобы на миг оцепенеть.