Тидесбала тут же встрепенулась, зазвенев подвесками.
– Юлчыларча? Пожалуй, янган котырган чеч… – чуть подумав, ответила юлчы, а затем потянулась к подвеске в ухе: – Получится ли за счёт какой-нибудь из тех наводок зарядить этот камень? Может быть, мою серёжку тоже можно использовать как ловушку… Тогда я смогу вам помочь. Только теперь уже спина к спине, чтобы опять какие-нибудь волосы не приползли.
– Да, хорошая мысль, чтобы опять какой-нибудь котырган чеч с нами не случился. Спасибо, Ут-Кызы, – с улыбкой кивнула Рубидия подопечной, и та тоже попыталась улыбнуться в ответ, пусть и получилось это нервно и кривовато.
После столкновения с доппельгенгерами Рубидия и её ассистентка были настороже все оставшиеся часы, но обошлось без серьёзных происшествий. Они несколько раз меняли камни в ловушке, а горячую от поглощенного эфира розово-рыжую кальцитную серёжку Тидесбалы очень быстро пришлось снять и убрать, заменив на другую самодельную ловушку из проволоки. Три раза встретили эфирные сгустки, которые уже зацепились за новый носитель, но ещё не обрели способность полноценно влиять на человеческий разум. Развеяли запечатление, не определившееся с обликом и потому совмещавшее в одном полупрозрачном образе черты кошки, птицы и кого-то из почтовых служащих – по крайней мере, Рубидия смогла явственно разглядеть в чёрной шерсти зелёное сукно форменного мундира и золотистые пуговицы. Мелочь, что растекалась по частям вагона и ещё никому не могла навредить, в обычное время не стоило бы и считать за проблему – так, всего лишь слишком интенсивные наводки. Студенты временами закручивали и более хаотичные конструкции, которые после особо неудачных лабораторных практикумов приходилось расплетать и исправлять половине преподавательского состава кафедры. Но в поезде плотность всевозможных эфирных наслоений оказалась столь велика, что временами они сливались в единую сообщающуюся сеть. К тому моменту, когда поезд удалось очистить от лишних эфирных структур, обе магессы валились с ног от усталости, и Рубидии оставалось лишь надеяться, что после столь напряжённой работы с эфиром у них не начнут формироваться крылья наподобие авиарских или что похуже.
Рубидия предпочла бы проспать весь остаток пути до телимской границы, но пришлось вновь вставать, убирать свой посох и идти к господину Даггеру, чтобы отчитаться о выполнении своей части договора. Задремавшая было юлчы встрепенулась, как только Рубидия двинулась к двери.
– Остаз? – испуганно вздрогнула Тидесбала, и её подвески в косичках нестройно звякнули. Но лисентирин тут же взяла себя в руки и указала на голову Рубидии: – Минем остазым, вам нужно переплести косы.
Майстерин коснулась волос руками и убедилась: ещё несколько часов назад косички были туго, почти до боли затянуты, а теперь корни под ними отросли, причём очень заметно, на несколько сантиметров. Тело всё-таки попыталось адаптироваться под слишком большое количество эфира, текущее сквозь него, но к счастью, ограничилось при этом лишь ростом волос. Пришлось расплетать все мелкие косички и затягивать их заново и вновь привыкать к напряжению в почти немеющей от такой причёски коже головы. Рубидии оставалось утешаться лишь тем, что теперь её облик будет больше соответствовать представлениям о юлчыларских женщинах.
Даггер обнаружился в одном из почтовых вагонов и очень обрадовался известию о том, что разрядка поезда завершена. Как и предполагала алая майстерин, в порыве благодушия начальник поезда пригласил их с “племянницей” на чай, чтобы скоротать последние пару часов до границы. Возможно, если бы не доппельгенгер, который успел добраться до Тидесбалы, Рубидия и отказалась бы от его приглашения и ограничилась бы простой беседой, но поезд под начальством господина Даггера принёс им с лисентирин слишком волнений. Согласиться и беззастенчиво ограбить железнодорожника на сахар или любое другое сладкое казалось достойной платой за встречу с “горелыми бешеными волосами”.
Усталая и немного подавленная после встречи с доппельгенгером Ут-Кызы отнеслась к приглашению господина Даггера равнодушно и почти всё чаепитие безучастно жевала печенье, которое вместе с сахаром предложил к крепкому черному чаю начальник поезда. Даже взгляды мужчины, чудовищно невоспитанного, по её собственному выражению, сейчас совершенно не тревожили исцарапанную юлчы. Впрочем, к скупому рассказу Рубидии она прислушивалась, и когда та порекомендовала проводить снятие наводок почаще, обиженно пробурчала что-то про котырган чеч. Вот только что именно лисентирин хотела сказать про доппельгенгера, кроме неё, никто не смог бы понять при всём желании.