– Мы остановимся кунак йортында, как и положено странницам, – тут же заявила Тидесбала, будто ни секунды не сомневалась, что майстерин Гаусс будет следовать традициям юлчылар до конца, и в этот раз была безусловно права. Рубидия собиралась последовать её совету, вот только одну деталь стоило прояснить заранее.
– А сколько примерно нам нужно будет заплатить вашим соотечественникам за помощь, Ут-Кызы? – осторожно поинтересовалась она у своей лисентирин.
– Майстерин! – возмущению юлчы не было предела, – У нас не принято брать деньги со странниц! Если вы попробуете предложить деньги кому-то из юлчылар, выдавая себя за эни, это сочтут демонстративным оскорблением, причём как и для той, кому вы предложите плату, так и для минем апай, под образом которой вы путешествуете!
– Я поняла вас, Ут-Кыз… кызым. Давайте действительно сделаем так, как положено странницам, я буду следовать вашим обычаям, – поспешила успокоить подопечную Рубидия. Сейчас только ссоры и случайных оскорблений странствующего народа ей и не хватало. Юлчы смотрела на неё как рассерженный фенёк, разве что не фыркала и не пищала, но через несколько мгновений миролюбиво кивнула.
– Все переговоры с юлчылар я возьму на себя, вам не стоит вмешиваться, если вас не спросят.
– Хорошо, – согласилась Рубидия, – но для начала нужно найти ваших соотечественников.
– Я думаю, это не составит особого труда. Здесь же понимают деймарский, остаз?
Рубидия задумалась и осторожно качнула головой. Двадцать лет – срок немалый, но куда меньше человеческой жизни.
– Думаю, да. Ну и я совсем немного помню телимский… Правда, мои познания немного специфичны, местами скорее ругательны, но пару слов связать смогу.
От такого признания Тидесбала улыбнулась и, кажется, посмотрела на неё с восхищением. Как будто чем страннее оказывались умения алой майстерин и чем меньше они подходили к образу строгой университетской преподавательницы, тем большим уважением проникалась к ней хаотичная и непредсказуемая юлчыларская лисентирин.
С помощью Тидесбалы с нердинскими юлчылар удалось договориться. Оказалось, местные представительницы странствующего народа тоже слышали об алой майстерин Гаусс, которую считали достойной наставницей для будущих мастериц, пусть и не знали её в лицо. Правда, больше слухов ходило о нескольких её артефактах весьма деликатного свойства, сделанных Рубидией по особому заказу, а о её вкладе в создание “крыльев Татлына” сильтским юлчылар было известно мало. Рубидия так и не решила, стоит ли ей гордиться, смеяться или грустить из-за того, что среди её изобретений, связанных эфирными потоками с человеческим телом, больше всего прославились не авиарские импланты или крылья, а артефакт куда менее пристойный. Хотя, кажется, смелость идеи и мастерство исполнения в глазах юлчылар заслуживали признания вне зависимости от формы, в которой были воплощены.
Тем не менее, полностью скрыть своё замешательство от чересчур догадливой Тидесбалы майстерин Гаусс всё же не удалось.
– Остаз, теперь наши мастерицы везде будут называть авиарские крылья крыльями Гаусс, потому что именно вы их сделали, – заявила ей лисентирин, когда они с подопечной наконец остались наедине и смогли заняться сбором установки для вызова эфирного эха. – А насчёт других артефактов не сомневайтесь, если вы из-за этого расстроились. Вас считают женщиной, которая может оживлять металл, если ей того захочется… пусть и слишком скромной для своего мастерства.
В ответ Рубидия покачала головой и малодушно спряталась за кинескопом, проверяя его контакты. Слишком скромной и из-за тех же самых авиарских крыльев её уже называл один человек двадцать лет назад.
“Преувеличить ваш вклад, лисентирин, было бы сложно при всём желании. Если бы майстер Летатлин уделял проекту хотя бы четверть ваших усилий, мы все бы летали не на крыльях, а на махолётах!”
“Вы скромничали до войны и во время неё, а теперь за ваше изобретение посмертно наградили Летатлина, хотя именно вы воплотили его идею в жизнь и исправили все допущенные ошибки! Это же вы шили и собирали все крылья, вы каждый раз их чините, вы всё рассчитали! Сами же говорили, что это вы ходили к друидам… вы, а не он. А чествуют теперь его, а не вас. Неприлично, когда вас заслуженно уважают и хвалят вперёд руководителя, да?!”