Только закрыв за собой дверь брассери, Рубидия смогла тяжело вздохнуть. Время уходило, точно вода в песок, а она едва ли приблизилась к цели. Приходилось тратить ещё один драгоценный день на ожидание, чтобы лишь завтра получить хоть какой-то ответ. А что делать, если ей не разрешат исследовать крылья? Неужели идти на преступление? Она ведь может украсть крылья, едва ли замки и сторожевые артефакты, если они вообще есть, помешают почтенной майстерин. Какой позор на всю Алую коллегию! Но ведь выбора может и не остаться...
Погруженная в мрачные мысли, она брела по городу, всё ещё серому, но уже встрепенувшемуся в ожидании весны, и даже заметила на деревьях тёмные почки, которые набирали в себя эфир. Майстерин Гаусс пригляделась к деревьям, чтобы заметить пульсацию эфирных потоков под корой. Деревья уже понемногу просыпались, и при виде этого ежегодного торжества жизни Рубидия почувствовала, как тревога и отчаяние если и не отступают, то слегка разжимают когти. Под весенним небом и дыхании весеннего ветра ей тоже хотелось жить и надеяться. Хотелось верить, что всё непременно будет хорошо и у неё, и у Эрсина, и у Тидесбалы.
Майстерин неспешно брела по нердинским улицам и почти забыла о том, что находится в чужой стране, да ещё и нелегально, с документами на имя совершенно другой женщины. Почти – и лишь одна тень, замеченная краем глаза, заставила её собраться и вспомнить обо всём. Больше не существовало будущей весны, молчаливого чуда жизни, надежды и обещания покоя. Рубидия вновь приготовилась к бою, стиснула в правой руке посох, позволила эфиру течь в него сквозь собственную ладонь. Левой в то же самое время вытащила карманное зеркальце, раскрыла и осторожно поднесла к глазам, чтобы заглянуть за плечо. В отражении она увидела залитую солнцем улочку, светлые домики с красночерепичными крышами, кое-где обвитые сочной зеленью плюще, и того же горца, который недавно наблюдал за майстерин в брассери. Может, конечно, и не того же самого, а просто похожего – поправила себя Рубидия, – но совпадение ей не нравилось. Не ускоряя шага, она на первом же перекрёстке свернула, прошла ещё пару улиц, а затем повторила приём с зеркальце
Так и есть! Горец и впрямь шёл за ней, но по-прежнему держался в отдалении, прихрамывая в паре десятков шагов позади майстерин. Если первую встречу можно было считать совпадением, то сейчас Рубидия уже не сомневалась: сильтец следил за ней. Но зачем? Чего этому демонову гному от неё нужно?
Подумает позже. Сейчас следовало поскорее уйти от слежки. Вот только как? Она же не поведёт за собой этого гнома к юлчылар, которые так ей помогли.
Юлчылар! Как она могла забыть?!
Майстерин едва не расхохоталась. Она же выглядит почти как настоящая юлчыларская эни, носит их одежду и украшения. А куда вообще может направиться юлыларская женщина, кроме как к своим соотечественникам? Кто вообще удивится, что юлчы-чужачка остановилась в доме кого-то из странствующего народа? Так зачем же ей, если она путешествует под видом госпожи Тидесбалы, прятаться и привлекать ещё больше ненужного внимания попытками от него скрыться? Да и караулить её у кунак йорты сильтец точно не станет – мужчине, который выслеживает эни, пусть и не настоящую, там точно не обрадуются.
Закачивать прогулку под спокойным солнцем, по которому успела соскучиться за тяжёлую северную зиму, Рубидия не спешила и потому двинулась в сторону юлчыларской улицы лишь после того, как усталые ноги начали ныть от долгой ходьбы. Временами она заглядывала в зеркальце и проверяла, идёт ли за ней горный гном или нашёл себе более полезное занятие. Но у того, похоже, других дел не оказалось, и он продолжал следовать за Рубидией, правда, отставал всё больше и хромал всё заметней. Однако выдохнуть и окончательно успокоиться майстерин смогла, лишь оказавшись за украшенной резной вязью охранных знаков дверью.
– Остаз, вы нашли что-нибудь? – тут же накинулась с вопросами Тидесбала, стоило Рубидии переступить порог комнаты. Юлчы сидела перед прибором в окружении нескольких исписанных тетрадей и явно не теряла времени даром.
– Нашла, кызым, – кивнула майстерин Гаусс, – Я знаю, где крылья, но пока неясно, удастся ли их исследовать. Это выяснится лишь к завтрашнему дню.
Долго, слишком долго.
Притихшая было тревога вновь подняла голову, и только невероятным усилием воли Рубидия отогнала её.