После нападения на старшего по званию парня в тот же день отправили к вице-генералу Ло на перевоспитание. На всеобщее обозрение Хасама заковали в колодки и спустили штаны, а потом высекли, пока на заднице не осталось живого места. Самое позорное наказание для солдата. Но не для провинившихся. Как ни странно, но среди них оказалось много ветеранов, и они знали толк в сражениях, умели выживать.
Командиры менялись, кто-то умён, кто-то дурак. Но самые ненавистные – любители покрасоваться, коих очень много. В погоне за результатами такие могли до смерти загнать солдат. Не устроил внешний вид – порка. Солдат должен выглядеть достойно. Их даже не волновало, что из-за проблем с обеспечением многие мужчины в чём в армию пришли, в том и в бой пошли.
В новом отряде Хасаму пришлось туго. Ветераны прослышали про подвиги парнишки, потому сразу взялись за его дисциплину. Пока велась осада крепости Карфер, капитан-сотник поручил сержантам выбить из мальчишки всю дурь путём изнурительных тренировок с высоким щитом и копьём. Никто из ветеранов не желал принимать неопытного юнца в боевую пятёрку, где пятеро сражались, словно один, поддерживая друг друга. Одни принимали атаку на щит, другие контратаковали.
Вопреки всем ожиданиям, стоило нарварцам закончить с постройкой осадных башен и выкатить катапульты, вражеский командующий открыл все ворота и сдал крепость без боя. И через несколько дней пехотный корпус направился к долине гейзеров, а батальон, в состав которого входил отряд Хасама, выдвинулся в авангарде. Вулканическая местность не щадила нарварцев: запах, рельеф и острые камни под ногами. Солдаты спотыкались, нарушали строй, обувь приходила в негодность, гуляющие белые пары гейзеров сужали зону видимости, и высланные вперёд разведчики не возвращались, что сильно настораживало. Долина не подходила для сражений, но с засадами всё обстояло иначе. Многие не понимали, о чём думали в штабе, выбирая столь опасный маршрут. Но причина проста - опасения прямого вмешательства со стороны империи Уверанис. Потому, пока основные силы нарварцев наступали с запада, совет генералов принял решение - послать пехотный корпус к границе в тылу провинции Угана. И в случае нападения врага из вне, сдержать любой ценой.
Отряд Хасама медленно продвигался вперёд, и когда они приблизились к озеру-вулкану, в небеса устремились сотни стрел. Капитаны криком отдали приказ, и пятёрки сомкнули щиты перед собой и над головами. Но не все успели, сказалось состояние: уставшие от жары, порезы на ногах, рвотные позывы от местного запаха. Однако, внезапная атака не возымела должного эффекта. Батальон нарварцев двигался позади передового отряда, вне досягаемости атаки лучников. В условиях ограниченной видимости и плохой подготовки противник допустил ошибку.
Под руководством опытных ветеранов солдаты в отряде Хасама быстро перегруппировались в новые пятёрки и замаршировали в направлении позиции врага. Во время движения они перестроились в две шеренги. Батальон же не сдвинулся с места, командующий первого ранга послал своих адъютантов на фланги для скорого сбора сведений о противнике.
Когда отряд нарварцев прошёл сквозь белую завесу, им на встречу в четыре шеренги выдвинулись два отряда врага, вооружённые длинными копьями. Солдаты противника двигались как попало, нарушая строй. И самое ужасное – полностью обнажённые молодые и пожилые мужчины, на лице каждого присутствовало клеймо уверанского раба, а под влиянием дурманов в их глазах горело безумие.
Копья ударили в щиты, две стороны сошлись в битве. Хасам никогда прежде не видел столь грозных противников. Рабы не чувствовали боли, они действовали, словно дикие звери. Стоило им потерять копьё, в ход шли руки и зубы. Отряд нарварцев, несмотря на опыт, оказался в невыгодном положении. Стандартная тактика не работала. Раненые противники безумно хватались за копья нарварцев и до последнего не отпускали. Другие врывались в строй и, не обращая внимания на смертельные раны, успевали забрать с собой чью-нибудь жизнь.
Хасам сражался на пределе, из-за неистовствующих рабов ему пришлось двигаться на полусогнутых ногах, дабы щитом защитить голову и низ от ползающих противников, которые отказывались умирать. Неведомо как, но его пятёрка держалась. Трое сдерживали атаку, двое непрерывно атаковали копьём. В этой битве мальчишка впервые познал страх, что стал ключом к его возвышению.
Бой длился недолго. Когда адъютанты вернулись с донесениями, командующий отдал приказ лучникам. Прозвучал предупреждающий рог. Хасам услышал сигнал, но из-за цепляющихся врагов не смог поднять щит. Он упал на землю и кое-как успел прикрыться телом павшего товарища. На него тут же набросились рабы, а дальше пришли чувства боли из ног, рук и плеча. Всю область боя усыпали стрелы, и обессиленный парень потерял сознание.
Когда Хасам пришёл в себя, то не мог пошевелиться: слабость, раны, нога сломана, сверху завален телами. Он прислушался. Кругом стояла тишина, но вскоре донеслись чьи-то голоса, и из его уст вырвался крик. Хасаму повезло, из-под тел его достали свои.
Сражение уже закончилось, противник пал под мощью батальона. Численность врага оказалась небольшой, всего семь сотен: пятьсот рабов и двести человек лёгкой пехоты. Их задача заключалась в замедлении продвижения сил нарварцев. И впереди ожидало ещё несколько подобных засад.
Но для Хасама из-за тяжёлого перелома ноги всё закончилось. Путь к столь желаемой славе оборвался. Со слов лекарей, ему грозила пожизненная хромота. Так, мальчишке присвоили звание сержанта и отправили домой. А через четыре месяца восстание полностью подавили.
Хасам вернулся домой. Близкие отчитали, а местные в первые дни проходу не давали. Жизнь наладилась, раны затянулись, только проблемы с ногой остались: опухоль никак не проходила и постоянно изнывала от зуда и боли. Деревенский лекарь посоветовал отпилить во избежание более серьёзных последствий, но парень отказался. Он всё ещё мечтал достичь высот. И в один прекрасный момент желания вновь взяли вверх, против воли отца хромой Хасам отправился в ближайший город – Талухам.
В городе его приняли радушно, даже удалось устроиться на работу в местной лавке – стал продавать орудия труда. Куда лучше, чем с больной ногой в деревне на полях возиться. Тем более, он хотел попасть в военную школу, но для этого нужны деньги и знания. Хасам старался экономить на всём, а благодаря званию и заслугам быстро нашёл общий язык со стражниками и местными. Если появлялась какая-нибудь подходящая подработка, знакомые сразу сообщали.
Через год Хасам попытал силы, но в военную школу не попал. Всё из-за хромоты. Нога зажила, но на кости появилось твёрдое утолщение, пропала чувствительность. Ему казалось, что одна конечность короче и легче другой, а городской лекарь заверял, что так срослось, ничего необычного.
В течении двух лет Хасам упорно тренировался и продолжал попытки попасть в военную школу. И дошло до того, что местные наставники сильно разозлились, так как парень с каждым посещением становился всё напористее и отказывался прислушиваться к мнению старших. В итоге ему запретили переступать порог школы.
Глава 40.
- И чтоб мы тебя здесь больше не видели! – прокричал стражник, закрывая ворота.
- И не увидите, - темнокожий молодой человек со злости плюнул на забор и побрёл, куда глаза глядят. – Ублюдки заносчивые, твари высокомерные. Мы ещё поглядим, кто кого. Я вам ещё устрою, - нога с силой шаркнула по песчаной дорожке, поднимая пыль. – Ты ничего не понимаешь! Куда же ты со своей ногой суёшься! – по округе, привлекая внимание прохожих, раздался громкий крик: - Да откуда вам знать, старпёры тыловые? Вы настоящий бой только на картинках видели! И ещё смеете мне указывать!
- А ты, парень, дело говоришь, - впереди стоял высокий мужчина крепкого телосложения: нос, повидавший не один перелом, на левой стороне лица ямка, глаз слегка косил.