— Я всегда прикрываю тебе спину. Я работаю на Заклинателя Душ, потому что мне пришлось вызволять тебя от мафиози, которым ты задолжал за наркотики, — она позволила своим словам прогреметь. — Уж прости, что меня беспокоит открытие о том, что ты поддерживаешь контакт с наркодилерами. Как будто не я позволяла тебе ночевать на моём диване, и как будто не я платила за твою реабилитацию. Нет-нет. Я же последняя засранка.
Калли наклонилась над своим телефоном и стиснула край стола. Она разжала ладони и провела руками по лицу. Её ладошки похолодели, но безо всякой магии. Маленькие чудеса, бл*дь.
— Я не говорил, что ты засранка, — даже через динамик голос Джоша звучал как будто младше, моложе. Калли почти могла забыть, что она была младшей сестрой, а он — старшим братом.
— Ты не ответил на мой вопрос. Откуда ты знаешь Адама? — её тон сделался резче, в нем звучал подзатыльник, который ей хотелось бы отвесить ему по голове.
— По работе.
В груди Калли вспыхнула паника.
— Ты теперь торгуешь наркотиками?
— Ты просто не можешь удержаться, да? — произнёс он едва слышно. Прежде чем Калли успела ответить, он продолжил: — Нет. Его брат работает со мной. Адам заглядывает в гости. Он не только наркотиками торгует. Он поставляет материалы.
— Материалы? — Калли не потрудилась скрывать недоверие.
— Это же стройка. Мы используем строительные материалы. Серьёзно, Калли, нам обязательно обсуждать это посреди ночи?
Он действительно не понимал, да?
— Это важно.
Джош на мгновение притих.
— Нет, не важно. Ты роешься в моем дерьме безо всяких причин. Ты делаешь это в три часа долбаного утра. Ты должна заниматься чем-нибудь, чтобы вернуть нашу маму. Тратить своё время на то, чтобы пилить меня — это несправедливо. Ты либо доверяешь мне, либо нет. Не я ставлю Заклинателя Душ превыше семьи. Не я ставлю чужака вроде мордоворота Заклинателя превыше семьи. Может, именно поэтому не из-за меня забрали маму. Может, тебе надо напомнить, чтобы ты вновь ставила Дельгадо на первое место.
— Бл*дь, ты издеваешься? — голос Калли прозвучал так тихо, что Джош услышал её лишь каким-то чудом.
Что-то металлическое звякнуло на его конце линии.
— Нет. Просто. Бл*дь. Нет. Я твоя младшая сестра, но я годами подчищала твой бардак. Я никогда тебе не отказывала. Я никогда тебя не прогоняла. Ты, бл*дь, отправил Форда ко мне на порог, чтобы потребовать от меня работы на него, а потом и на Заклинателя Душ. Я делала вещи, которых поклялась никогда не делать (и вещи, на которые я даже не знала, что способна) — ради тебя. Ради семьи. Ради Дельгадо. Мама сама ввязалась в это дерьмо.
Как только Калли произнесла эти слова, она осознала, что это правда. Это не ослабило чувство вины, стискивающее её позвоночник. Правда так не работала. Правда сначала ломала тебя, и только потом даровала свободу.
— Мама сама выбрала связаться с прокатом душ. Она проигнорировала мой совет держаться подальше. Она полезла ещё дальше. Я не говорю, что моей вины здесь нет, но это не всё на моей совести. Я делаю всё возможное, чтобы спасти нашу маму, и было бы неплохо получить немного помощи, бл*дь.
— О, — Джош сглотнул так шумно, что Калли это услышала.
— Я звонила ради помощи. Ради мамы. Ради нашей семьи. Но да, Джош, я пи*дец какая эгоистка, конечно.
Он снова тяжело сглотнул. Может, горькая правда комом встала у него в горле?
Наконец, он тихо сказал:
— Что тебе нужно?
— Мне нужно найти маму, — Калли втянула воздух, чтобы успокоиться. Прежде чем он опять завёл свою шарманку про частного сыщика, она продолжила: — Помоги мне найти Нейта.
— Я найму нам сыщика. Не нужен нам Нейт.
Дрожь, пробежавшая по позвоночнику Калли, не имела никакого отношения к термостату. Это знакомство. Она ненавидела тот факт, что её брат вообще когда-либо встречался с Фордом, Нейтом и другими страшными дилерами, но ещё сильнее она ненавидела то, что он даже не затаил на них обиды. Джош сам подсел на эту зависимость. Калли не пыталась свалить это на людей, которые торговали наркотиками. Но Форд и Нейт были не просто дилерами. Они похитили его. Они шантажировали Калли. Эти действия — на их совести, и если бы у Калли была такая возможность, она бы больше никогда не произносила имени Нейта. Но она была вынуждена. Она вынуждена играть в его тупую игру, потому что теперь карты в его руках.