Дерек развалился на сиденье рядом с её пальто. Его ботинки упёрлись в края её журнального столика, но он не стал закидывать ноги на столешницу.
— Телефон у тебя?
— Конечно. Я просмотрела все сообщения и список контактов. Он не использует имён, а сообщения все состояли из цифр в долларах и времени. Единственное, что близко хоть к чему-то — это сообщение, где говорится про доставку буррито.
Калли взяла телефон со стола и активировала экран.
— Наверное, я бы и Джоша не узнала, но у него остался прежний номер ещё со времён моего детства.
Калли сделала два шага к Дереку и остановилась.
Один пропущенный звонок.
Одно голосовое сообщение.
— Тут новое голосовое сообщение, — она сама не узнавала свой голос. Она уставилась на маленькую иконку телефона. Дерек подошёл к ней.
— Это хорошо. Любой, кому хватает храбрости оставить голосовое сообщение, наверное, достаточно туп, чтобы сообщить детали, что они покупают и где.
Она занесла палец над экраном.
— Точно. Открываю?
Когда Дерек согласился, она ткнула в иконку голосовой почты и включила громкую связь.
— Это сообщение от Нейта…
Калли не слышала остальную часть записи. Телефон выскользнул из её пальцев и упал на ковёр. Она забыла, как работают её ноги. Её колени задрожали. Её желудок превратился в камень. Высокий, но с твёрдыми нотками — Калли узнала бы этот голос где угодно.
Сообщение было от Нейта, но запись сделана Зарой.
Глава 9
Колени Калли ударились о пол. Протёртый ковёр ничуть не смягчил падение. Её руки неуклюже пытались схватить телефон.
Её пальцы не могли найти нужную кнопку.
Не могли остановить приглушенные звуки голоса её матери.
Не могли проиграть всё заново.
Вообще ни черта не могли.
Дерек поднял телефон и нажал кнопку паузы. Он всосал свою нижнюю губу, пока весь его рот не превратился в закушенную линию сосредоточенности. Калли опустилась на пятки, а затем позволила своей попе тоже приземлиться на ковёр. Как в тему, что она ползает по полу перед тем, как вернуть Зару. Гордость ни черта не значила, когда ты уже сломлена.
Слезы начали катиться по её щекам. Её голос сделался едва слышным.
— Нам нужно это прослушать.
«Мне нужно это прослушать».
Дерек подвинулся вплотную к ней. Его плечо задело её плечо. Это движение служило напоминанием, что она не одна. В большинство ночей этого оказывалось достаточно. Но сегодняшний вечер к таким случаям не относился.
Калли кивнула на телефон, и Дерек воспроизвёл сообщение с самого начала.
— Я пока что жива, — первые слова Зары прозвучали ясно, но медленно. Слоги звучали странно. Зара не очень-то любила читать вслух, когда Калли была ребёнком, и видимо, с тех пор она не особенно практиковалась.
Зара на записи шумно вдохнула. Калли зеркально вторила этому звуку. Она могла представить, как её мать показывает на какое-то нацарапанное слово и надеется найти выход. Должно быть, это ей не удалось, потому что её мать продолжила.
— Он хочет вернуть свою душу. Ты действительно её забрала? — второй вопрос звучал быстрее, тише и был приправлен страхом. Прозвенел шлепок кожи по кости. Зара зашипела. Следующие её слова торопливо выскакивали между затруднёнными вздохами. — Ты способна на лучшее. У тебя наготове имеется запас душ. Ты принесёшь ему две дополнительные души.
Зара начала говорить, затем помедлила. Этот звук был тоскливым писком сожаления, который Калли очень хорошо понимала, но никогда не слышала из уст своей матери. Калли начала рыдать по-настоящему. Дерек обнял её рукой за плечи и крепко прижал к себе, но они оба оставались сосредоточенными на телефоне в его руке.
Телефон Адама. Слова Нейта. Голос Зары.
— Его душа. Две запасные. Принеси их на угол кафедрального собора в десять вечера, или… — голос её матери, дрожащее сопрано, оборвался.
Он сменился кислым плевком презрительного тона Нейта.
— Принеси их, или твоя мамуля сегодня умрёт.
Запись закончилась, но ни Калли, ни Дерек не пошевелились. Когда Зара в последний раз находилась в этой комнате, она была громкой, сердитой и пышущей жизнью. Ничто из этого не относилось к женщине на той записи.
Калли могла пересчитать по пальцам те разы, когда её мама по-настоящему плакала (слёзы для аферы не в счёт), а также те разы, когда её мама была напугана хотя бы вдвое меньше этого. Но это гораздо хуже. Она никогда не слышала такого блеклого, хрупкого тона от Зары.