— Мы не можем разделиться, — Дерек оставался непреклонным, и обычно Калли любила это в нем.
— Я не могу допустить, чтобы он выместил на тебе мои косяки.
— Дело не в тебе. Ты нужна ему. Кроме того, как я и сказал твоему брату, в эти дни куда ты, туда и я.
Он действительно так сказал, верно? Что ж. ЧТО Ж. Бл*дь.
— Я возьму новые души из колодца душ.
— Ты что?
— Колодец душ. Это не нарушит количество душ в его запасах. Это поможет церкви или хер знает что… я не до конца понимаю всю эту систему, но думаю, они не станут возражать, — чем дольше Калли говорила, тем сильнее убеждалась, что это не самый ужасный план.
Души надо извлекать из колодца под кафедральным собором. Кортеанская церковь нуждалась в услугах Заклинателя Душ — или в её услугах. Так они сказали. Священники не станут злиться, если она заскочит за парочкой душ, а Заклинателю Душ вовсе необязательно об этом знать.
Дерек не был так уверен.
— Что насчёт тех душ, которые он хочет?
— Мы в итоге вернём их. Если мы сумеем умаслить Заклинателя сегодня, то сможем сосредоточиться на том, чтобы отплатить Нейту и в том числе вернуть души Заклинателя.
Хмурое выражение как будто распространялось на все тело Дерека. Даже его чёрная футболка словно неодобрительно косилась на неё. Но наконец он сказал:
— Я отвезу тебя к кафедральному собору, но нам нужно пошевеливаться. Заклинатель сказал приехать как можно быстрее, а у меня никогда не уходило больше часа на дорогу. Если мы задержимся гораздо дольше, он поймёт, что что-то не так.
Калли в рекордное время натянула джинсы и собрала волосы в хвостик. Через пять минут они с Дереком уже выскочили за дверь и направлялись к Кортеанскому католическому собору. Её желудок чувствовал себя на удивление спокойно.
Небо было ясным и голубым. Никакие облака не мешали солнцу, так что город Джем Сити сверкал, и каждая уличная поверхность купалась в солнечном свете. Температура зависла где-то на нуле, но хотя бы всё вокруг выглядело красивым. Это единственный положительный момент, который могла придумать Калли, пока они уже в третий раз ехали к тому же месту на Эль Пасео.
В половине второго часа дня дилеров на углу не было, но Калли невольно всматривалась в толпы туристов, выискивая Адама, Дуги или других подельников Нейта.
Дерек направился следом за ней в церковь, но Калли его остановила.
— Ты не хочешь подождать здесь?
Он молча вскинул бровь.
— Они не пустят тебя внутрь без такого, — она поддёрнула рукав, чтобы показать свою метку ночного ястреба. Простые чёрные линии казались обычному человеку изящной татуировкой, но Дерек — не просто обычный человек. Он знал, что это магическая метка. Метка, которая даровала ей проход к колодцу душ. Опознавательный символ, которого у него не было.
— Я это понимаю, но здесь слишком много глаз. Я подожду у паперти.
— Бл*дь, мне всё ещё странно слышать, как ты используешь церковную терминологию.
Они вместе стали подниматься по ступеням.
— А ты не думала, что я вырос в таких местах, как и ты? — Дерек попытался скрыть улыбку, но потерпел провал.
— Ну, может Генри — паршивая овца в твоей семье, и все стыдятся выбранной им профессии.
Дерек обнял её рукой за талию.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты задашь ему этот вопрос, когда мы увидимся с ним в следующий раз?
Калли не потрудилась отвечать согласием на подобное.
— Ты всегда ходил в этот собор?
— Нет, пока Генри не получил чин.
— Должно быть, то ещё приключение.
Калли, может, и приходилось ночами красться по подозрительным паркам в поисках Джоша, а в девять лет она столько времени торчала перед казино, что знала в лицо всех сдающих карты в блэк-джеке, но хотя бы никто в её семье не являлся святошей в буквальном смысле слова.
— Это была литургия на два с лишним часа.
— Оооу.
— Вот именно, — Дерек открыл дверь перед Калли. — Я подожду здесь. Помни, нам надо пошевеливаться.
Как будто она могла об этом забыть.
Окна святилища заливало полуденное солнце. Святые смотрели, как она идёт к исповедальням. Каждая церковь казалась Калли огромной. Что-то в этих высоких потолках неизменно вызывало у неё желание съёжиться, но кафедральный собор обладал поистине исполинскими размерами: узорные канделябры, замысловатая роспись и изящное плетение ковра.
Калли шла вдоль правого края помещения. По краю ковра золотой нитью на богатом тёмно-красном фоне излагалась история Святого Стефана и его мученичества. Его жертва воспевалась в своём сиятельном величии и уступала краю поношенной ковровой дорожки. Если бы у Калли имелось право голоса в таких вещах, она бы предложила пустить деньги на кормление бездомных и увеличение мест для реабилитации и лечения душевнобольных в городе, а не вплетать золото в то, что люди топтали ногами, но никому не было никакого дела до того, что она думала.