Конечно, я помнила. Речь шла о семимесячной стажировке, готовой покрывать все расходы: перелет, питание, жилье – и лишь за то, что двенадцать студентов, отобранных ими, будут посещать лекции и воркшопы на различные темы, в которых могут оказать последующее влияние в более бедных регионах. Первые два месяца стажировки проходили в Канаде, где стажер получал возможность посещать те лекции, которые он выбрал. Я, как гуманитарий, интересовалась филологией, педагогикой, историей, социологией и разными новаторскими вопросами, наподобие гендерных отношений или феминизации общества. Потом стажеры направлялись в качестве волонтеров в различные страны, как Индия или Вьетнам, к примеру, для работы в нужных областях. Например, я выбирала обучение детей английскому. Стажировка не оплачивалась, зато давала бесценный опыт, как мне казалось на тот момент.
– Я бы хотела вас поздравить с успешным прохождением собеседования! – девушка, между тем, продолжала. – Как вы помните, вылет назначен на первое марта, то есть сразу после получения вами диплома магистра, как я помню. Подскажите, все еще в силе? Вы подтверждаете свое участие?
Я вложила все силы в это собеседование. Сначала меня ожидало огромное резюме с миллионом вопросом. Потом нужно было отправить им эссе на две темы, которые мне прислали, и, естественно, используя английский. Плюс, две рекомендации из университета или с места работы. А еще презентация с проектом (опять же на английском), раскрывающая, что я за человек и к чему стремлюсь. И это только первый этап. Представительство данной организации располагалось в столице, так что пришлось отправиться туда. Сначала со мной разговаривала та самая Елена. Говорила обо всем на свете: начиная от того, сколько мне лет и на кого учусь, а заканчивая, какую суперсилу я бы выбрала и с каким животным себя ассоциирую. Меня всегда раздражали такие вопросы. Следующая часть: общение с носителем языка. Это было не так уж и сложно, но слегка волнительно. Иногда я его не понимала из-за акцента, периодически терялась, но, в принципе, прошло неплохо. Потом меня ждал тест на базовые знания в определенных тематиках, которые я для себя отобрала. И последний этап: проведение урока на английском языке, нужно было представить, что мой экзаменатор какой-то абориген и мы не можем понять друг друга. Вывод: было долго, нелепо, тяжело и утомительно. Я очень хотела пройти, но не особо верила. И дело даже не в заниженной самооценке, просто мне казалось, что больше пользы принесут люди, выбравшие технические специальности, чем гуманитарные.
И все же, я сделала это.
Для меня такая возможность была очень важна год назад. По сути, я прошла собеседование за пару недель до того, как узнала об аварии. Я больше не тот человек.
Мне нужно лишь сказать, что их предложение уже неактуально и положить трубку.
– Я могу ответить вам позже? Прошло много времени, если честно.
– Да, конечно. Мы будем ждать Вашего решения до конца месяца, а потом место автоматически переходит следующему кандидату по списку.
Мы обменялись еще парочкой вежливых фраз, прежде чем распрощались. Стоило отказаться. Я уже не та, кем была. Я курю, живу с двумя наркоторговцами, моя жизнь давно пошла под откос. Но, если подумать, так ли хороша я была раньше? Меня всегда преследовал призрак мертвой сестры, и всю свою жизнь я боролась с двумя сторонами своего «Я»: темной и светлой. Меня уносило из крайности в крайность, а сейчас просто снесло с пути окончательно.
– Ты в порядке?
Джером вышел из-за угла, и его черные круги под глазами не уменьшились. Он никогда не станет частью моей жизни, кому-то придётся уйти.
Но почему так сложно?
Я поцеловала его, прежде чем посмотреть в глаза, надеясь отыскать столь нужные ответы:
– К чему мы идем?
Я не понимала нашей конечной цели. Мы постепенно убиваем себя? Тогда нужно прямо сейчас наглотаться наркоты и покончить со всем. Или мы хотим выбраться из дерьма, чтобы попробовать создать нечто лучшее, нежели то, что имеем сейчас? Но я не вижу этого движения вперед.
– По-моему, мы застряли, – с легким оттенком грусти произнес Джером, целуя меня в лоб.
Он был прав. Но все имеет начало и конец. Значит, мы тоже.
Глава 14
Что за привычка хоронить людей на кладбище? Зачем создавать целый город, полный печальных душ? Христианские священнослужители, отвергая кремацию и другие традиции, считают, что их процессия пропитана библейским символизмом, более уважительна к умершему и близким, имеющим возможность попрощаться.