– Я вас люблю, – я только и могу, что плакать, жалея о времени, которого не вернуть.
Не знаю, приеду ли я к ним еще. Они и так всегда со мной, просто здесь, среди мраморных плит, становится больнее. Я лишь оттягиваю момент, чтобы не возвращаться к Джерому, не смотреть в эти глаза и не чувствовать еще и его страданий. Но такова правда: впуская человека, мы сильно рискуем, потому что его боль становится нашей. Я не могу помочь ему, как никто не способен спасти меня. Лишь мы сами решаем: утонуть окончательно или пытаться выплыть.
Последний раз осматриваю могилы. Их лица на мраморных плитах. Они были и их больше нет... Встретимся ли мы снова?
Все мы, по сути, уже мертвецы. Просто некоторые немного живее.
Глава 15
Нужно научиться отпускать тех, кто ушел. Они должны забирать с собой весь багаж наших эмоций: чувство вины, болезненные воспоминания и постоянное самобичевание. Боль следует закапывать вместе с ними. Иначе человек застывает, остается в той же яме на кладбище с одним отличием от умершего: он еще дышит.
Мы не знаем, что происходит после смерти. Можно перечитать кучу литературы, разобраться во всех религиозных представлениях, но не найти ответа. Перерождаемся ли мы или попадаем в особое место? Существует ли Лимб для заблудших душ? Реальна ли смерть или это лишь иллюзия, основанная на бесконечности параллельных вселенных? Ответов нет. Конечно, всегда есть те, кто скажут, что познали истину: будь то религиозные фанатики или простые блогеры, желающие завоевать внимание. Но у каждого своя правда. Я не знаю, во что верить. Земля – это Ад? Смерть – один сплошной сон? Жизнь – матрица? Найдутся люди, которые с уверенностью скажут: «реинкарнация – это бред!», или «вы, правда, верите в инопланетян?», или «если вы считаете, что мир нереален, то рекомендуем обратиться к психологу». Я удивляюсь и восхищаюсь в их принятии своей простой точки зрения. Хотелось бы быть такой, мир стал бы проще.
Я много читала литературы, созданной для тех, кто хочет погрязнуть в головоломке жизни. Начала после смерти сестры. Это даже стало увлечением: инопланетяне, искусственный интеллект, перерождение. Мне казалось, что раз я задумываюсь над такими вещами, значит, мыслю шире, чем другие.
Но из обычного подросткового интереса это переросло в одержимость. После смерти родителей я искала ответы. Но каждая крупица, которую я поглощала, создавала лишь новые вопросы. Мировые умы не сходились друг с другом: некоторые великие физики говорили, что человек – машина, прибор, срок которого истекает ко дню смерти; а другие, наоборот, рассказывали о силе души, ее вечной энергии, которая находит новый сосуд для перерождения. Я, правда, много читала. Даже про то, что инопланетяне используют нашу энергию, накопившуюся при жизни, на создание биороботов. И не считаю это идею бредовой. Я принимаю ее как и другие, потому что ответов нет.
Пора осознать правду: я не узнаю, что произойдет после смерти. И у меня нет ни малейшего представления, куда ушли те, кого я потеряла. Могу потратить всю жизнь, убивая себя наркотиками, потому что где-то вычитала, что под кайфом открывается истина… А могу, жить…
Когда я пришла, Джером лежал на кровати, скрутившись, обхватив себя двумя руками. Не скажу, чтобы у меня был большой опыт в наркомании, но достаточно посмотреть на него: красные глаза, расширенные зрачки, вздувшиеся вены. Он был под кайфом, но все еще в ужасном состоянии.
– Эй, – я прикоснулась рукой к его лбу и почувствовала жар. – Что ты делаешь?
Он не отвечал, продолжая обнимать себя руками и покачиваясь из стороны в сторону. За все это время я не видела его сломанным: он был надменным, сложным, сухим, но не слабым. А сейчас это лишь тень человека.
– Посмотри на меня!
Я закричала и обхватила его голову, заставляя сфокусировать взгляд.
– Ты не должен принимать, ты сам мне говорил! Боже, Джером ты же был против этого!