– Это не твое дело, – промычал он, отталкивая меня и стараясь перевернуться на другую сторону, но я не позволила.
– Нет, мое. Ты, правда, считаешь, что она этого хотела? Чтобы ты стал наркоманом? Так все и закончится?
– Это не твое дело, – заорал Джером, вставая. Он хотел уйти, сбежать от меня как от назойливой проблемы, но я не собиралась давать ему такой возможности. Он не дал мне принять наркотики, когда я просила, я должна вернуть долг. Мне хотелось напомнить о его надеждах, сказать, что еще можно все изменить, я готова была предложить ему всю себя: свою жизнь, квартиру, стремления, но понимала, что он в этом не нуждается.
Все, что я могла, это стоять посреди прохода, загораживая ему путь и продолжать тараторить.
– Это нормально, если тебе больно. Но ты не можешь сдаться и убить себя наркотой. Она бы этого не хотела. Я этого не хочу, – я попыталась взять его руку, но Джером одернул ее, словно дотронулся до раскаленной стали. – Мы еще живы.
– Да, кто ты вообще такая? – он неожиданно сделал шаг на меня, и, казалось, каждое слово давалось ему с трудом. – Мелиссы больше нет. Ты больше не нужна. Это не твоя квартира, не твоя жизнь и не твоя потеря. Зачем ты здесь?
Кто-то из нас плакал, возможно, мы оба. Слишком много эмоций, к которым никто не был готов. Я лишь стояла в ступоре, пока Джером не продолжил кричать, толкая меня ближе к выходу:
– Возвращайся в свою жизнь: получай диплом, живи в милой квартирке, спасай мир! Тебе тут не место.
Он не может меня прогнать. Мне не к чему возвращаться: пустая квартира, наполненная вещами родителей, жалостливые взгляды и куча нерешенных вопросов. Моя мама, отец, сестра – три надгробия, а я – лишь тень былой жизни. Он не может заставить меня уйти.
– Разве ты не понимаешь: я потеряла все!
– У тебя, черт возьми, было все!
Он схватился за голову, а потом просто рухнул вниз, обхватив себя руками. Я осталась стоять возле стены, вжавшись в нее, как в единственное спасение.
– У тебя было все, о чем с Мелиссой мечтали, – Джером, наконец, заговорил спокойно, только легче от этого не стало. – Эти долбанные семейные ужины, поддержка в любой ситуации, вы вместе ходили по магазинам и смотрели кино. Мечта каждого ребенка из детдома. Тебе достался не лучший сценарий? Уж прости, но ты хотя бы знаешь, каково это… иметь семью. Университетские вечеринки, научные конференции, работа в общественной организации… Мелисса бы жизнь отдала за такую посредственность. Уходи, Элеонора, и никогда не оглядывайся. Там все еще есть для тебя мир, а тут – ничего.
Он лег на пол, возвращаясь к тому положению, что принимал изначально. И мне было так чертовски жаль его, но все еще больно за себя. Я не нужна ему. У меня не было своего места.
Я выбежала из квартиры, не видя возможности помочь кому-либо из нас двоих.
Утопающий не может спасти другого утопающего. Каждый решает за себя: постараться выплыть или утонуть.
Глава 16
Мир – чересчур сложная структура. Мы живем под куполом вопросов, которые боимся задавать. Иногда кажется, что мозг человека направлен на функцию блокировки от любой неясной ему информации, потому что не в силах ее понять. Кто нас создал? Каков исход после смерти? Почему в истории так много несоответствий и пробелов? Мы не задаем вопросы. И нам не дают ответы. Проще думать о продуктах, необходимых в магазине, или о новом фильме про супергероев, чем о том, что мы живем, не понимая саму жизнь.
Теорий слишком много. Ответов чересчур мало. На каждую версию есть контрверсия.
Человек живет лишь раз. Но существуют ученые, исследующие реинкарнацию, считающие, что лучший сосуд для души – другое тело. Не могут же они быть все идиотами?
Земля – единственная населенная планета. Мы видели лишь малый процент Вселенной, не говоря уже о Галактике, чтобы судить. Есть множество уфологов и альтернативных историков, приводящих неопровержимые данные, как научного характера, так и из Библии или шумерских, к примеру, текстов, благодаря которым доказывали, что мы лишь продукт генной инженерии.
Мир таков, каким мы его видим. Но разве человеческий мозг не слаб? Можно ли на него полагаться? Был интересный эксперимент, доказывающий, что частицы ведут себя по-разному, в зависимости от того, наблюдают за ними или нет. Это одно из лучших доказательств матрицы. Есть такая философская доктрина – солипсизм, выражающая мнение, что мир существует лишь, когда мы держим глаза открытыми. Эйнштейн глумился над этой версией, задав логический вопрос: «Вы действительно считаете, что Луна существует, только когда на неё смотрите?». И снова ученые спорят, получается, истины нет.