Мы – творцы своей доли. Звучит неплохо, но откуда нам знать? Если судьба – это правда, то все решено заранее, не так ли? Но даже не зарываясь в дебри фатализма, есть еще детерминизм. Все наши поступки предрешены чередой факторов: национальностью, местом рождения, семьей, материальным положением, стилем жизни и так далее. По сути, мы – лишь пешки, которые выполняют роль в уже отведенном им спектакле. И да, еще есть этернализм – вера в то, что прошлое, настоящее и будущее – уже одно целое. Время – иллюзия. Все одновременно случилось, происходит и случится. Нет никакой разницы. Если сценарий написан, то мы лишь актеры? Конечно, все это философия. Но разве не она мать всех наук?
Вопросов слишком много. И нам никогда не дадут ответов, потому что мало кто их задает. Образование – та же церковь. Политики – очередные проповедники. Мы все воспринимаем на веру. Нам говорят, что так было, значит, это правда. Наверное, что-то с миром не так, если от нас столько всего скрывают.
Мне, действительно, все равно, если мир – это матрица. Я готова принять, что проживала другие жизни перед этой. Или что человечество – это биомасса, созданная пришельцами. Даже согласна осознать: то, что происходит после смерти, это тоже самое, что было с нами до рождения… ничего, сплошная пустота. Единственное, что мне сложно дается: это фатализм и детерминизм. Не хочется верить, что все предрешено.
Но я смотрю на себя и думаю: могла ли я оказаться еще где-то, если не здесь. Моя работа, университет, отношения с родителями – все связано с сестрой, которая заболела не по своей воле. То, что я все бросила, поменяла жизнь, полетела стремительно вниз – смерть моих родителей стала тому причиной. Но это тоже не их выбор. А Мелисса? Были ли у нее варианты? Она родилась в семье наркоманки, а потом жила в детдоме. То, что она начала колоться и связывалась с плохими мужчинами – не результат ли ее ужасного детства, выбранного не ею? Ее смерть стала закономерностью порочного круга. Или Джером… Его, новорожденного, нашли в чертовой балке пьяные подростки, прежде чем ему предстояла целая жизнь в детском доме. Была ли торговля наркотиками лишь частью заранее предопределенного сценария?
Мы совершаем выбор каждый день. Но не иллюзия ли это?
Я забыла у Джерома несколько вещей: телефон, сигареты, кошелек и свою зубную щетку. Больше там ничего и не было. Я носила одежду Мелиссы, пользовалась их зажигалкой, а большего и не требовалось. Возможно, я искала предлог, чтобы вернуться, но все равно решила, что вещи стоит забрать. В глубине души мне не верилось, что Джером всерьез прогнал меня, и я думала, что нужна ему.
Район, в котором они жили с Мелиссой, был ужасен. Сплошной подъезд наркоманов, разбросанные шприцы, сломанные двери. Тут случалось разное.
Я не сразу заподозрила неладное. Полицейские сирены здесь частые гости. Только неделю назад мужчина из соседнего дома выпал из окна, и половина участка была огорожена. Вероятно, он совершил это под кайфом, но точно сказать нельзя. В интернете про него информации никакой не было, потому что никому не интересны новости о том, как кто-то сорвался с подоконника после очередной дозы. Так себе сенсация.
Поэтому и сейчас меня не особо волновали мигающие огоньки полицейских машин, стоящих возле подъезда. Картинка стала проясниться, когда я увидела парня в наручниках, которого вели двое мужчин в форме.
Джером, как всегда, был спокоен. Глаза пустые, волосы слегка взлохмаченные, та же одежда, что и пару часов назад. Казалось, ему глубоко плевать, куда его ведут и что происходит.
– Эй, – я выскочила перед ними, сама не зная, что собираюсь сказать: – почему вы его забираете?
Лишь один из полицейских, более молодой, остановился, пока второй посмотрел на меня, как на мусор.
– Кем вы приходитесь?