Не раздеваясь, я легла поверх одеяла, сжавшись в комочек. В комнате было тепло, но мне его не хватало, чтобы согреться. Тело нервно поддергивало время от времени. Глубокий вдох и медленный выдох. Я повторяла это до тех пор, пока веки не опустились, и я не провалилась в беспокойный сон.
Проснулась я резко, меня выбросило из какого-то кошмара, который я тут же забыла, распахнув глаза. Комнату заливало утреннее солнце. Теперь мне четко было видно мое плачевное состояние: грязное платье, такие же испачканные руки и ноги, царапины, на которых запеклась кровь. Вчера ночью я проигнорировала аптечку, стоявшую на прикроватной тумбочке. Не знаю почему, но, возможно, из принципа. Мне ничего не нужно было от Люцифера: ни спасение от Джеремеля, ни его гостевая спальня, ни его доброта в виде оставленных медикаментов. Пусть объяснит мне всю ситуацию, и я скроюсь с его глаз, и забуду эту ночь как страшный сон.
Я поднялась с кровати и прошла к окну. Тело ломило от долгого лежания в одной позе: я так и проспала всю ночь на краю. Солнце ярко заливало сад за домом. Сад был ухоженным, за ним определенно кто-то следил. Вдоль каменных дорожек я заметила много разных цветов, которые уже увядали из-за начавшихся холодов. За невысокой каменой белой оградой, отделяющей владения Люцифера от остальных земель, простирался лес, конец которого я не видела даже со своего окна. Этот лес жители моего города предпочитали обходили десятой дорогой, потому что нередко из него внезапно могли появиться демоны и напасть на проходивших мимо людей. Ангелы обследовали лес вдоль и поперек несколько раз, но так и не обнаружили место, из которого приходили эти существа. Подозрительно, что только дом Люцифера стоял так близко к этому лесу.
Дом, в котором обитали почти все Падшие ангелы, был огромен. Когда-то, еще задолго до Прихода ангелов, это место принадлежало аристократическое семье, но в один день люди покинули дом, оставив все свое имущество. Никто так и не узнал, почему хозяева так резко и без объяснений уехали, но больше они здесь не появлялись. Участок перешел государству, и долгое время был заброшен. Пока Люцифер и его ангелы не заняли его почти сразу после Прихода.
На всякий случай я снова дернула ручку окна, но ничего не изменилось: окно было плотно закрыто. Пройдя к двери, я дернула ее ручку. Она легко поддалась.
Я замерла, прислушиваясь. Кажется, в коридоре никого не было. Я потянула дверь на себя и распахнула ее. Сделала шаг и оглянулась. Шторы на всех окнах были отдернуты и солнечный свет заливал просторный коридор. Никаких ангелов, охраняющих меня. Я в недоверии оглядывалась направо и налево, не веря, что Люцифер так просто меня отпускает.
Хоть пол коридора и был покрыт ковром, но я сняла туфли и пошла босиком, держа обувь в руках. Я старалась наступать медленно и осторожно, чтобы ни одна старая половица не скрипнула. Я шла наугад, совершенно не зная, в какой стороне лестница и выход, и молилась не наткнуться на кого-нибудь.
Коридор повернул, и я оказалась в таком же коридоре, только вместо дверей, тут висели картины. Каждый сантиметр стены был занят ими: одни совсем мелкие, почти наброски в рамке, другие огромные, больше моего роста, хотя я была выше среднего. Мой шаг замедлился, глаза переходили от одной картины к другой, и я шла, словно завороженная.
Тут были портреты людей, мне не знакомых, но они определенно обладали неземной красотой: лица точенные, кожа светлая и чистая, волосы всех оттенков светлого. Иногда встречались и брюнеты, но очень редко. Другие картины изображали действия из Библии. Тут были и Рай, и Ад, сад Эдема с Адамом и Евой. Я остановилась, разглядывая первых, согласна книге, людей. Адам высок, темноволос, с широкими плечами и волевым подбородком. Ева же была невысокой, худой, с длинным золотистыми волосами и невинным лицом ребенка. Не знаю, кто автор этой картины, но он довольно точно, для человека, никогда не видевшего первых людей вживую, передал их эмоции: Адам был серьезен, под его нахмуренными бровями проступал грозный, или даже гневный взгляд, Ева была самой кротостью – взгляд был опушен вниз.
Я двинулась дальше, переходя от картины к картине. Я не могла оторвать взгляд от этих шедевров. В конце коридора, перед единственной здесь дверью, я замерла. Картина была от потолка до пола, и каждый ее миллиметр что-то изображал. Я смотрела на то, как Люцифер, любимец Бога и военачальник ангелов, падает с небес. Крылья ангела, белоснежно-белые, на концах стали чернеть, а некогда чистые, золотые доспехи темнели. Рядом с Люцифером падали и его соратники, которые однажды решили следовать за ним и за его идеями. Тут был и Семияза, и, к моему удивлению, Лилит. На картине у нее были крылья – восхитительного золотистого цвета – но за всю свою жизнь я еще ни разу не видела их у Лилит. Падение ангелов было изброжено так, что они падали лицом к художнику и спиной к приближающейся земле. В центре всего было лицо Люцифера. Его боль сквозила в каждой клеточке тела. Глаза разных цветов застыли на одной точке и выражали безграничную печаль и боль. Мои пальцы поднялись к его лицу и замерли, так и не коснувшись холоста. Я одернула руку – сочувствовать Люциферу я не буду.