Я встала с дивана, чтобы увеличить между нами расстояние, и подошла к стеллажам. Здесь стояло много разных книг, куча классики и художественной литературы.
- Любишь читать? – спросила я. – Хотя что это я спрашиваю, ты же стихи наизусть знаешь.
- Вот ты и сама ответила на свой вопрос.
Я пошла дальше по кабинету. Люцифер меня не останавливал, наблюдая за мной. Я проигнорировала этот взгляд.
- Скудненький у тебя кабинет, - заметила я, остановившись у окна. Люцифер поднялся с дивана и подошел ко мне, замерев в метре от меня. Он опустил руки в карманы брюк. Я тоже застыла, не решаясь сделать шаг. Назад или вперед. – Зато коридор весь в картинах. Они такие… яркие. Кто их рисовал?
- Много кто: разные художники из разных времен, - ответил Люцифер. – Я начал собирать эти картины с момента, как прибыл сюда. Ни что так не привлекает меня, как творчество людей. Оно достойно восхищения.
- Не многие разделяют твоё мнение.
- Мое мнение вообще мало кто разделяет, если ты заметила.
- Твое восстание…
Люцифер кивнул, подтверждая мои слова. Он не выглядел обиженным, расстроенным. Нет. Скорее смирившимся. С тем фактом, что его никто не слушал, а его мнение игнорировалось.
- Что случилось тогда?
Задавая этот вопрос, я отдавала себе отчет в том, что могу не получить ответ. Кто я такая, чтобы изливать мне душу? Тема была скользкой и щекотливой, слишком много в мире жило мнений на счет того события. Но мне всегда хотелось знать правду. А сейчас появился шанс узнать о произошедшем из первых уст.
- Я совершил ошибку.
- Какую?
- Я ошибся в отце. Я считал, что он справедлив.
Люцифер облокотился о стол, скрестив руки на груди, и уставился в окно. Эмоции на его лице были скрыты под маской спокойствия. Я осталась на месте, наблюдая за Падшим ангелом с черными как ночное небо крыльями.
- Однажды давно наш отец поделил власть между восемью ангелами поровну. Мы были высшими в иерархии ангелов – архангелами. И я был одним из них, - голос Люцифера звучал ровно, будто он рассказывал не о своей большой ошибке, а простую историю из жизни. – Со временем отец начал давать мне все больше: больше заданий, больше ангелов в мое подчинение, больше власти. Все из-за этого стали считать меня любимцем отца, а я просто хорошо делал свое дело, поэтому он мне доверял, не сомневался во мне.
- Я уже тогда был дружен с Семиязой, был знаком с его женой и детьми. Он познакомил меня с другими Падшими и их семьями. Многие ангелы не понимали их: как это, взять в жены или мужья человека? Тогда люди жили особняком от ангелов, под руководством Адама и Евы. Но Падшие не разделяли женщин и мужчин на ангелов и людей, они уверенно заявляли, что у всех нас одна душа, и неважно, что у кого-то есть крылья. Отец никак не препятствовал таким бракам. Но некоторые ангелы не смогли смирится с этим, презирая людей, считая, что они хотят занять место ангелов. Глупость, - выдохнул Люцифер.
- Архангелы тоже не признавали эти союзы?
- Кто-то открыто высказывал свое негативное отношение, кто-то не обращал на них внимания.
- Но ты был близок с Падшими.
- Да. И все мы поплатились за это.
Люцифер отошел от стола и направился к выходу. Мужчина открыл дверь и поманил меня к себе. Мы вышли из его кабинета в коридор, где остановились перед картиной, которая вызывала у меня смешанные чувства.
- По началу ангелы только шептались за спинами у Падших и разносили грязные слухи. Они всё терпели. Видя, что их действия не дают результата, ангелы перешли в открытое противостояние. Начались драки, потасовки, на службе лучших Падших понижали до самого низкого ранга без причины, их человеческих жен и мужей выгоняли отовсюду, их жизни делали невыносимыми. Дошло до того, что стали пропадать их дети, которых мы позже находили мертвыми. Многие были зверски убиты. Это стало последней каплей. Но отец не реагировал на это все. А я не мог просто смотреть, как унижают моих друзей и разрушают их семьи, их жизни. Я не смог остаться в стороне. Я поднял восстание.
- На мою сторону встали почти все Падшие, и многие из ангелов, кто просто поддержал мою идею, что эти бесчинства пора прекратить. Нас было много. Больше, чем против кого мы выступали. Я был уверен в успехе моего восстания, что отец услышит наши крики отчаяния.
Люцифер не отрывал взгляда от картины, где падал он и его соратники. Его грудь поднялась и опала в тяжелом вздохе. Ему было больно. Больно даже говорить об этом.
- Но меня предали.
- Кто?
- Их было много, предателей. Но главным стала Касдея.
Мужчина оторвал взгляд от картины и перевел его на меня. Он посмотрел на меня сверху внизу, склонив голову вбок.