После тренировки с Абаддоном, который хоть и видел (я была уверенна в его проницательности), что я была не в порядке, не задавал неудобных мне вопросов, в зал зашел Люцифер и объявил, что сейчас я буду заниматься с ним. Я молча приняла это, убирая маты после нашего спарринга с ангелом обратно на место. Абаддон попрощался со мной и вышел из тренажерного зала.
Я распустила волосы из косы, потому что голова начала болеть, и потерла виски, пытаясь унять тупую боль. Люцифер проследил за моими движениями.
Ангел расставил новые цели по всему залу и, закончив, обернулся ко мне.
- Порази их все одним разом, - скорее приказал, чем попросил ангел. Люцифер был мрачен и двигался нервно, не вынимая рук из карманов брюк.
Я снова промолчала. Соломенные манекены стояли на разном от меня расстоянии, и самый дальний был в другом конце комнаты. Мне надо было выпустить огонь так, чтобы радиус его поражения был максимально широким, и он смог поразить все цели одновременно.
Я прикрыла глаза и поманила огонь внутри себя. Он отозвался сразу же. Видимо, я находилась в таком состоянии тревожности, что моя магия посчитала, что мы в опасности и тут же пришла ко мне на помощь. «Ладно» - решила я. – «Легче будет справиться с поставленной задачей».
Раскинув руки в стороны, я отправила огонь по широкой дуге. Комната окрасилась в красный и оранжевый цвета – и все манекены занялись пламенем. Я выдохнула, почувствовав себя немного легче после выпуска такого большого потока магии.
Магия Люцифера мгновенно погасила мои воспламенившиеся цели.
- Еще раз, - сказал он.
Ангел стоял, оперившись спиной о стену и сложив руки перед собой. Черная рубашка натянулась на его мускулистых руках. Я быстро отвела взгляд и вернула его к манекенам.
Я повторила свои действия еще раз. И еще раз. И еще. И еще.
- Снова, - в который раз приказал Люцифер, туша почти сгоревшие манекены.
- Я устала, - проговорила я, уперев руки в бока, чтобы отдышаться. Такие мощные выбросы магии отнимали у меня много сил и энергии, и сейчас я уже была на исходе. Даже голова немного кружилась.
- Я сказал, еще раз, - оставаясь непреклонным, повторил ангел.
- А я сказала, что устала.
Люцифер резко повернулся ко мне.
- Это ты скажешь моим братьям, когда они доберутся до тебя? Попросишь их подождать, потому что ты устала? – выливал на меня злые вопросы мужчина. Его голос звенел от напряжения.
- Нет, - выдохнула я.
– Тогда как ты хочешь изменить свой путь? Только жесткими тренировками. Судьба гнётся только перед теми, кто сильный, а не перед теми, кто сдается при первых сложностях.
- Да какой смысл в моих тренировках, если в конечном итоге я должна буду умереть?! – внезапно взорвалась я и тоже повернулась к Люциферу. Гневные слова, долго сдерживаемые внутри, потекли из меня горной быстрой рекой. – А я не хочу умирать! Да и с какой стати я должна жертвовать собой ради этого человечества, которое никогда бы не приняло меня, узнав обо мне всю правду?! Что, если бы я никогда не была бы Небесным огнем? Что, если бы они знали, что я не их спасительница, а простая полукровка? Что, что они бы сказали, узнав, что я – дочь ангела?
Люцифер молчал, пока я продолжала свою гневную тираду, подходя к нему. Злость вскипела во мне с неожиданной силой, заставив говорить всё то, что никогда в своей жизни я бы не осмелилась сказать.
- Они бы загнобили меня! Моя жизнь была бы сущим адом, если бы не моя мать, которая так тщательно прятала и оберегала меня, что сдала архангелам собственных родителей! Мои бабушка и дедушка были повстанцами, они ненавидели вас, - я ткнула пальцем в грудь Люцифера. – больше, чем любили свою внучку. Около двадцать лет назад они с группой повстанцев хотели совершить теракт на главной площади Дэвери, но моя мать сделала анонимный звонок, и их схватили раньше, чем случилось непоправимое. Меч истин Уриила убил сначала моего дедушку, а потом и бабушку, а я наблюдала за этим по телевизору. Мне было четыре.
Со злости я смяла рубашку на груди ангела. Люцифер не оттолкнул меня. Его глаза впились в мое лицо, желвака на скуле двинулась.
- Это почти сломило мою мать, но ради меня она двигалась дальше. Красила мои волосы в другой цвет, подавляла во мне все признаки наследства отца, - выплевывала каждое слова я. Гнев не ушел, а продолжал волнами подниматься во мне, грозясь затопить меня в этом чувстве. – А еще теперь я должна умереть ради ангелов? Жестоких существ без души? Да отец бросил меня, только узнав о моем существовании! Он никогда не признает меня своей, равной ему! Но я должна спасти его, вернуть его домой! Да пошел он нахуй!