- Я видела их на картине, которая висит перед кабинетом Люцифера. Они и вправду превосходные, - Лилит кивнула на мой комплимент и продолжила.
- Потом я встретила Зуриэля. Я долго работала в военном госпитале, а он однажды попал ко мне с ранением. Еще никогда я не встречала мужчину, который бы смог затронуть что-то в моем сердце. Но он смог, с первой же минуты нашей встречи. Я влюбилась в него по уши. Он тоже любил меня всей душой, - хоть Лилит и говорила с печалью в голосе, она не плакала. Годы размышлений, и она приняла ситуацию, рассказывая о случившемся без слез. – К сожалению, нам было отведено мало времени. Довольно скоро Люцифер начал поднимать восстание, собирать союзников. Зуриэль был одним из немногих ангелов, кто не был Падшим, но сильно сочувствовал им. Его очень задевала несправедливость сложившейся тогда ситуации.
Лилит закрепила бинт на моей руке и отошла. Она посмотрела прямо в мои глаза.
- Тем временем Адам никак не мог смириться с тем, что я ушла от него, что отец так просто отпустил меня, позволил мне уйти, так еще и даровал мне целительские способности. И из-за своей слепой ревности Адам подставил Зуриэля, сдав его архангелам. Тогда ангелы, сочувствующим Падшим, яро преследовались. Когда выяснилось, что Зуриэль помогает Люциферу, моего мужа обезглавили прямо на моих глазах.
- Кто это был? – прошептала я. Ее рассказа встревожил что-то в моей душе, и на долю секунды я представила, как перед моими глазами обезглавливают Люцифера… Это было ужасно.
- Уриил, - сорвалось с ее губ одно короткое имя. Имя убийцы ее мужа. Лилит отвела от меня полный страдания взгляд. – Сразу после казни, я пошла прямо к Люциферу и, упав ему в ноги, умоляла разрешить мне присоединиться к ним. В то время Люцифер очень помог мне, помог справиться с потерей. Он в прямом смысле спас меня, вырвав из пальцев кинжал, когда я была готова наложить на себя руки. И в каком же гневе я была тогда: мне хотелось разрушить весь Рай до основания. Но я ждала, выжидала. Моя душа требовала справедливости. И во время восстания я убила так много ангелов, сколько смогла, пока не пришел отец и покончил с восстанием.
Лилит откатила тележку и присела на койку рядом со мной.
- За мою злость и убийства, отец покарал меня, лишив возможности быть ангелом и сделав демоном. Он отправил меня в Ад вместе со всеми Падшими.
- Но как ты смогла сохранить целительские способности? – спросила я.
- Ничего не проходит бесследно. Я была ангелом довольно долгое время, и моя магия вжилась в меня. И уже никто не сможет ее забрать у меня – только если убив меня. В Аду у меня было много время на размышления и на развития своих способностей в теле демона.
- Мне жаль, Лилит, - сказала я после непродолжительного молчания. Мои слова вряд ли бы помогли ей, как-то успокоили бы ее, но я хотела их сказать. Мне правда было жаль ее. Еще одна душа, потерявшая многое.
Я обернулась к Лилит, думая, что увижу разбитую горем девушку, но передо мной сидела самая сильная демоница. Девушка держала спину прямо, а голову высоко поднятой, хоть ее взгляд и был грустным. Она не позволила событиям прошлого загрызть свою душу, погрязнуть в апатии. Хоть ей и было очень больно, но Лилит двигалась дальше. Ради себя.
- Не стоит жалеть о том, что уже прошло. Знаешь, прошлое не должно диктовать нам то, как мы должны жить в настоящем, прошлое… Оно нужно, чтобы показать, кем мы были и кем мы стали теперь. Прошлое не определяет нас, - сказала Лилит и заглянула в мои глаза. Она слово пыталась донести до меня что-то.
- Говоришь так, будто что-то знаешь обо мне, - усмехнулась я, но моя улыбка быстро погасла, встретившись с серьезным взглядом девушки.
- Твой отец не должен определять тебя, - сказала Лилит, а я непроизвольно дернулась на слове «отец». – Я знаю, что он ангел, потому что мои способности помогают определять такие вещи. Так вот, только ты решаешь, кем тебе быть.
- В любом случае я должна решить: ангел я или же все-таки человек, - выдохнула я.
- Ты Сара. Забудь про кровь, забудь про родителей. Ты Сара. Не Небесный огонь, не полукровка. Это все ярлыки, а ярлыки – это всего лишь слова, определяющие не нас, а личностей, которые их вещают.
Я кивнула, отчасти принимая ее слова. Сложно было просто взять и забыть, кто тебя породил и кто тебя воспитал.