Заря едва успела заалеть, а все жители колдовской деревни, за исключе-нием разве что малых детишек, оставленных под присмотром домовых, собрались у подножия колдовского замка. Застыв каменными изваяниями, они неподвижно стояли, ожидая, когда к ним выйдет Стар-ший, не смея обменяться друг с другом ни словом, ни взглядом.
Далекое, чужое небо, лишь у горизонта слегка подрумяненное слабыми всполохами просыпавшегося солнца, было пустым и бесцветным, напоминая бе-лый свод еще не родившегося мира, дремавшего внутри яйца. Стихли ветра, торопливо улетая в другие, охваченные непогодой начала зи-мы, края, чтобы, напившись там пьянящем дурманом стужи, воцарить-ся, расправить крылья, носясь в безумном танце над землей.
Колдуны, словно ощущая лютый холод той зимы, ежились, запа-хиваясь в длинные плащи, не отдавая себе отчета в том, что этот холод для них сейчас — не более чем тень неведомого чувс-тва, тень, которой совсем скоро станет и этот хранимый колдовским теплом край, едва они покинут его гостеприимные стены.
Все были так поглощены своими мыслями, что не сразу заметили появление Черногора, хотя и с нетерпением ждали его. Да, они зна-ли, зачем Старший собрал их, какую весть он хотел сообщить и ка-кого ответа от них ждал. Всю ночь никто не спал: собравшись ма-ленькими группками, колдуны сидели возле кострецов, следя за мед-ленным, трепещущим танцем пламени и думали о том, что их ждет впереди.
Когда они впервые узнали, что им предстоит не просто поки-нуть обжитые места, но уйти в Мертвые земли, куда никто не смел ступить вот уже тысячу лет, они пришли в ужас. Одна эта мысль внушала страх, граничивший с паникой. Но, убеждали все себя, не смотря ни на что, они должны смириться с любой судьбой, принять любое решение Старшего…
Однако потом, по мере того, как колдуны размышляли обо всем этом, в их души начало возвращаться спокойствие. Им предстояло бросить свои дома. Так что же? Разве это происходит впервые? Раз-ве не смогут они возвести себе новые жилища, благо с помощью колдовства это сделать так же просто, как лишенному дара поставить походную палатку или соорудить шалаш? А то, что их ждала Мертвая земля, простилавшаяся на версты вокруг замка короля-колдуна… Ну так это куда лучше, чем переселение в людские города. Ведь тот край воистину принадлежал только им, на него никто, кроме них, никогда не предъявит свои права. Никто не прогонит их оттуда, не потрево-жит их покой. Великие боги, да никто из лишенных дара не решит-ся даже помыслить о приходе туда! Там колдуны будут в безопасности — что еще им желать во время перемен? Да и что такого страшного в том месте?
Наделенные даром успокоились. Они были признательны Старшему за то, что он позволил им понять все самим, осознать правильность пути прежде, чем ступить на него, подчиняясь лишь закону и воле богов. Однако, все же, им было очень важно узнать, что скажет Черногор, ибо до тех пор, пока Старший не объявит свое решение, сохранялись неуверенность, неопределенность и сомнения, заставлявшие искать другие пути, сколь нереальными они бы ни казались.
Какое-то время Черногор молчал, глядя на дремавшую в расс-ветном тумане внизу, у подножия холма тихую деревеньку, и лишь ощутив на себе пристальные взгляды, тихим, похожим на шепот ветра, голосом произнес:
— Время перемен — время воспоминаний и грусти. Его приход всегда влечет за собой потери, и с этим ничего не поделаешь. Мы не можем изменить то, что уже произошло, отвратить неизбежное, но нам дано самим вершить свое будущее. И когда ясно, что от прежнего дома ничего не осталось и легче построить все заново, чем восста-навливать, пора забыть о безвозвратно потерянном. Да и о чем нам жалеть, разве ушедший мир был добр к нам, разве в нем мы были счастливы? — он обвел взглядом собравшихся и, заметив, что те, словно отвечая на вопрос, вздохнув, закачали головами, соглашаясь со словами Старшего, продолжал: — Не бойтесь сделать шаг вперед. От этого прошлое не покинет нас. Мы только обретем будущее.
Глава 7
— Ну, и что на этот раз? — накинулся брат Влад на стоявшего пе-ред ним командующего армией. — Чем теперь ты объяснишь промедление? Вот уже скоро месяц вы стоите перед этой жалкой деревушкой и не можете сделать ни шага вперед!
— Великий магистр, мы… — начал тот, но проповедник сразу же прервал его резким взмахом руки.
Влад недовольно поморщился, вспоминая уже давно известные оправдания.
— Убирайся с глаз моих долой, — сквозь зубы процедил он. — Вон, пока я не приказал тебя казнить! — он проводил присталь-ным взглядом колючих холодных глаз воина, а затем решительно по-вернулся к секретарю конклава:
— Нет, ты слышал! — воскликнул он. — Этот кретин уже месяц кормит меня детскими сказками о драконах! Наверное, он полагает, что раз я проповедник, то должен верить во весь этот бред!… И знаешь что самое удивительное? Чем дольше это все продолжается, тем больше мне кажется, что ты подложил мне огромную свинью, предложив возглавить борьбу с отказавшимися от покаяния колдунами. С чего бы это?
"Помнится мне, тогда ты схватился за мое предложение обеими руками, вместо того, чтобы сразу же благоразумно подумать о воз-можных последствиях. Еще бы, такой громкий титул — великий ма-гистр…! Да, брат Влад, ты всегда был слишком тщеславен. А ведь это грех, и не малый грех", — подумал Сол, однако, вслух сказал совсем иное:
— Ну что ты, все идет просто замечательно! Мы уже почти по-кончили с детьми мрака, пытавшимися скрыться, приняв вид простолю-динов. И в этом во многом твоя заслуга. А как хитро ты придумал воспользоваться принявшими покаяние, чтобы устроить ловушку и разгромить отряд колдунов, взявшихся за оружие!
— Вот только эти идиоты-воины уже месяц не могут разобрать-ся с абсолютно беззащитным поселением! — его польстила похвала Со-ла, однако, в то же время, и настораживала, ведь секретарь конк-лава — хитрый лис, который ничего не делал просто так. Его слова — одно, мысли же — совсем другое. "Что он задумал на этот раз?" — отпрыск знатного, но давно обедневше-го рода, проповедник никогда бы не поднялся на такие высоты, если бы не был способен контролировать свои эмоции, гася их тогда, когда этого требовал разум. Он понимал, что Сол ведет свою игру. Вот только какую? И не обернется ли все это боком для него, пред-водителя проповедников, столь страстно желающего стать следующим пресвитером?