Уэйн опять схватил Сейдж. Марла вцепилась в другую руку.
— Нет! — вступился Эдди. — Она говорит правду. Тело ее сестры спрятано в главном эксплуатационном туннеле, что ведет к служебной стоянке возле больницы. — Он посмотрел на доктора Болдуина: — Мы можем показать.
— Откуда ты знаешь? — осведомился тот. — Вы что, вместе там были?
Эдди кивнул.
Доктор Болдуин, казалось, готов был взорваться.
— Ты-то что там делал? Помогал ей снова сбежать?
— Мы покажем вам тело, — стоял на своем Эдди, — а потом я все объясню.
— Господи Иисусе, — вздохнул доктор Болдуин. — Вот только этой фигни мне сейчас не хватало. В шестой блок только что вломилась банда журналюг, а ты ошивался в туннелях, вместо того чтобы делом заниматься? Ты о чем думал, мать твою?
— Если вы дадите мне возможность, я…
— Заткнись уже! — побагровев, заорал доктор Болдуин. — Слышать ничего не хочу!
— Что прикажете делать, док? — спросил Уэйн.
Доктор Болдуин обернулся к нему:
— Ради всего святого! Ты видел, что здесь только что произошло. Бедлам! У меня есть дела поважнее, чем очередная попытка побега. Делай, что велено, и посади ее в яму. — Затем он свирепо глянул на Эдди: — Ты. В мой кабинет. Тебе придется мне кое-что объяснить.
— Нет! — вскрикнула Сейдж. — Пожалуйста, не нужно в яму! Мы говорим правду. Мою сестру убили. Мы можем показать, где она! — Сейдж уже собралась сказать, что Розмари убил Уэйн, но удержалась. Если санитар потащит ее в яму, лучше ему не знать о подозрениях пленницы.
Доктор Болдуин, не обращая на нее внимания, направился к «нью-йоркеру», приглаживая волосы и поправляя воротник. Уэйн и Марла поволокли Сейдж к шестому блоку. Она упиралась, но Уэйн ужесточил хватку и почти втащил их с Марлой вверх по лестнице. Сейдж оглянулась на Эдди. Он стоял на тротуаре рядом с машиной, с тревогой глядя, как уводят Сейдж. Что он мог поделать? Эдди пожал плечами и сел в машину доктора Болдуина. Сейдж снова начала сопротивляться, отчаянно пытаясь вырваться, но знала, что зря тратит силы, а их и так осталось немного, чтобы пережить следующие несколько часов. Эдди покажет доктору Болдуину тело Розмари, все узнают правду, и Сейдж отпустят. Нужно верить в это. Альтернативу было страшно представить.
В шестом блоке Уэйн и Марла провели ее через выложенный плиткой вестибюль в широкий коридор, где Уэйн отпер клепаную стальную дверь, ведущую в левое крыло. Когда дверь за ними закрылась с металлическим хлопком, гулко разнесшимся по пустому коридору, Уэйн снова запер ее, а затем провел их через еще две запирающиеся двери в главный коридор, ведущий в палату D. На посту сестра Вик, восстав со стула, выпучила на них глаза из-за стойки.
— Что за чертовщина тут происходит? — взвизгнула она. — Девчонка никак с репортерами удрала?
— Пока непонятно, — ответил Уэйн. — Но с ней был Эдди. Сестра Вик цокнул а языком.
— Говнюк мелкий. Он чем думал?
— В том и проблема, — сказал Уэйн. Ничем он не думал. Болдуин забрал его в кабинет. Похоже, влип наш Эдди по самые помидоры.
— Да мы все можем влипнуть, — обеспокоенно сказала Марла.
— Это Эдди репортеров пустил? — уточнила сестра Вик.
— Не знаю, — ответил Уэйн. — Но я бы не удивился.
Сестра Вик озадаченно покачала головой, потом обратилась к Марле:
— Давай-ка ты возвращайся в палату D и наведи там порядок. Эти типы с прожекторами напугали всех до смерти, и некоторые жильцы на головах ходят. — Она кивнула на Сейдж: — Эту забери с собой и усмири. Нам на сегодня развлечений хватит.
— Доктор Болдуин велел посадить ее в яму, — вмешался Уэйн.
Сейдж покачала головой:
— Не нужно меня в яму. Честное слово, я больше не буду убегать. Эдди покажет доктору Болдуину тело Розмари, и тогда меня отпустят. Вы увидите. — Перед ее внутренним взором опять промелькнул образ Розмари: тонкое обнаженное тело; взгляд неподвижных глаз; ноги, грудь и живот в запекшейся крови. — Пожалуйста, — повторила она, чувствуя, как горло распухает от слез, — умоляю вас.
Сестра Вик, казалось, была смущена.
— С чего она опять канючит?
— Они с Эдди клянутся, что нашли в туннелях труп, — пояснил Уэйн. — А по мне, так их обоих нужно запереть на пару месяцев.
— Это у тебя шуточки такие, блин? — разозлилась сестра Вик.
— Не-а, — покачал головой Уэйн. — Я сам слышал.
Марла утвердительно кивнула.
— Хм, это что-то новенькое, — все еще не веря, заметила сестра Вик. — Я возьму дозу и приду в яму. А ты возвращайся в палату, Марла. Не заставляй меня повторять.
— Да, мэм, — откликнулась Марла и захромала по коридору по направлению к палате D.
— Пожалуйста, — взмолилась Сейдж, повернувшись к сестре Вик, — не делайте этого. Я буду хорошо себя вести, обещаю.
Но ее никто не слушал.
Уэйн повлек Сейдж по коридору, затем свернул направо, к яме, через двустворчатые двери. Он остановился у третьего изолятора справа и снова достал из кармана ключи, свободной рукой, словно тисками, сжимая плечо Сейдж. За другими стальными дверями плакали, кричали и молились. Кто-то с такой силой ударился в центральную дверную панель, что та зазвенела, как гонг, и Сейдж дернулась от страха. В коридоре открылись и снова закрылись двери, чьи-то шаги торопливо приближались к ней и Уэйну. Сейдж оглянулась, страстно надеясь, что это доктор Болдуин, идущий ей на выручку, хоть и понимала, что Эдди еще не успел показать ему тело Розмари. Однако, как она и опасалась, это была медсестра Вик со шприцем на металлическом подносе.
Сейдж очнулась внезапно. Она лежала на боку, сжав руки под подбородком, словно молилась перед сном; что-то вроде кожаного ремня стягивало запястья. В висках стучало, лоб покрылся испариной. Ни раскладушки, ни матраса, ни одеяла не было, но остались ботинки и пальто, которые дал ей Эдди. Затем в сознании промелькнул образ мертвой Розмари, и новой горячей волной нахлынуло горе. Ее сестра умерла.
Сейдж не имела представления, как долго пробыла в яме и сколько еще ее там продержат. Она помотала головой и поморгала, прогоняя туман из глаз, затем попыталась определить время, но в помещении царила чернильная тьма без малейшего проблеска света. Тогда она крепко зажмурилась и снова открыла глаза, но все осталось прежним: кромешная, беспощадная тьма, тяжкий, спертый воздух. Плотные стены близко обступали ее, как стеганое нутро колоссального гроба. Выпрямив связанные руки, она перевернулась, оперлась на локти и встала на колени. Сразу же закружилась голова, и Сейдж закрыла глаза и сосчитала до десяти, молясь, чтобы головокружение прекратилось. Восстановив равновесие, она наугад нащупала стену, обитую чем-то мягким и шершавым, вроде мешковины.
— Помогите! — закричала она. — Выпустите меня отсюда!
Ответа не было. Никто не открыл дверь, не вошел в изолятор. Она снова закричала. И вновь ничего. Сколько времени миновало с тех пор, как они с Эдди нашли тело Розмари? Два часа? Четыре? День? Неделя? Ее охватила паника, но затем она напомнила себе, что это, вероятно, игра воображения и на самом деле времени прошло куда меньше. Она встала и, вытянув перед собой руки, двинулась вперед, ища дверь. Нащупав обивку двери, она принялась колотить по ней кулаками, но все было впустую.
— Эй! — надрывалась Сейдж. — Есть там кто-нибудь? Никто не отозвался.
Она снова заколотила в дверь, сосредоточившись на движущейся панели в центре. Ничего. Стоя в темноте — ей казалось, что стены вокруг покачиваются, но уверенности не было, — Сейдж попыталась рассуждать логически. Оставить ее в яме навсегда они не могут. Эдди уже наверняка успел показать доктору Болдуину тело ее сестры, и тот сообразил, что все это время Сейдж говорила правду. Он придет в яму, освободит ее и, конечно, рассыплется в извинениях. Но может оказаться, что Эдди был прав и доктору Болдуину будет легче оставить ее, Сейдж, взаперти в шестом блоке, избавившись от тела Розмари, чем объяснять убийство пациентки. Доктор Болдуин и руководство Уиллоубрука, говорил Эдди, пойдут на все, чтобы сохранить работу и репутацию. Он говорил, что обитатели здесь постоянно умирают и никому нет до этого дела. Еще одна смерть среди многих прочих ничего не прибавит и не убавит.