"Что это?" — спросила она, когда он спустил ноги на пол. «В это время ночи».
— Доброе утро, — сказал Резник, начиная собирать свою одежду. «Более или менее утро. Они нашли женщину, Мапперли Плейнс, на поле для гольфа.
Резник прочитал вопрос в ее глазах.
— Нет, — сказал он. «Она жива. Изрядно побитый, видимо. Ее увезли в Квинс.
— Зачем тебе звонить?
Не глядя в зеркало, Резник завязывал галстук. «Дело, в котором я участвую. Есть шанс, что есть связь».
— Чарли, — сказала она, когда он был в дверях.
"Да?"
"Ничего такого. Это не имеет значения. Вам лучше уйти.
Автомобильные фары мягко прорезали легкий туман; поверхность травы была яркой от росы. Невидимые птицы всколыхнули день. На том месте, где было найдено тело, на полпути к седьмой лунке, на краю неровной дороги, все еще оставалась вмятина. Желтой лентой отмечено место.
Офицер в форме, который нашел ее, все еще был там, фуражка кружилась между его пальцами, машина «Панда» стояла рядом с остальными, статические и случайные голоса из ее радио доносились через лужайку.
«Позвонил смотритель, — сказал он Резнику, — прикинул, как он услышал эту машину. Пара взломов в прошлом месяце или около того. Волновался, что это может быть другой. Выехал и проверил вроде. Как раз в пути, когда я услышал этот звук». Его взгляд метнулся к отметинам на земле. — Это была девушка.
Резник кивнул, поняв испуганное выражение, сохранившееся в глубине глаз молодого офицера. Когда-то он и Бен Райли были такими молодыми, когда наткнулись на своих первых жертв нападения, притворяясь, что это их не касается, им нужно было показать, что им все равно.
— Не сомневаюсь, кто она?
Констебль покачал головой. «Сумка была в кустах. Должно быть, его бросили, неизвестно кто.
Версии этой сцены уже проигрывались в голове Резника.
Сумочка была пластиковой, мятой, блестящей черной. Внутри было несколько салфеток, смятых и использованных, губная помада с надписью Evening Rose, три Lillet, пачка презервативов с двумя оставшимися, маленький коричневый дневник, в котором мало что было написано — записи, которые Резник узнал как названия пабов, горстка имен — на обложке, на странице, озаглавленной «Личные данные», она написала: «Мария Джейкоб», рост пять футов три дюйма, карие глаза, каштановые волосы, дата рождения не указана, адрес в Арнольде.
Резник вспомнил фотографию, которую Рейнс принес из пустой комнаты Мэри Макдональд: две женщины на переднем плане в Грейт-Ярмуте улыбаются и щурятся от солнца. Мэри и Мари.
— Ее порезали, — сказал констебль. «По лицу. Здесь."
Кончиком указательного пальца он провел линию по диагонали вниз от мочки уха почти до ямки подбородка.
«И избили. Постучал довольно плохо. Когда я нашел ее, этот глаз, он был почти закрыт.
Резник кивнул, ясно представив это. — Никаких следов оружия?
Молодой констебль покачал головой.
«Дайте свету полчаса, может, чуть больше. Тогда организуйте поиск. Тщательный. Каждая травинка. Если оружие здесь, мы хотим, чтобы его нашли.
Они могли смыть запекшуюся кровь и грязь, заменить кровь, уменьшить боль; чего они не могли сделать, так это избавиться от страха.
— Не знаю, — сказала Мари с таким мягким акцентом, что Резнику пришлось наклониться к ее лицу, чтобы услышать. — Я не знаю, кем он был.
Ее губы распухли и потрескались.
«Знаешь, я встречался с ним раньше. Мы были на поле для гольфа по делу, когда он начал бить меня без всякой причины».
Она жестом показала, что у нее пересохло во рту, и Резник взял стакан с прикроватной тумбочки, мягко, как только мог, одной рукой приподняв ее голову, чтобы она могла пить через изогнутую соломинку.
— Нет, — сказала она, голос почти исчез. «Я никогда не знал его. Никогда не видел его раньше».