– Спасибо, Дема. Тиса осерчает на меня, она просила ее дождаться, чтобы вместе отвезти Рича. Но я по-прежнему считаю, что поступил верно. Я забоялся, что он не выдержит и сбежит. Последние дни перед твоим приездом мальчишка стал поздно возвращаться.
Мужчины на какое-то время замолчали, каждый думая о своем.
– Да, она не одобрит того, что я сопровождаю вас, – прошептал вэйн, откидываясь на спинку лавки, и полумрак кареты скрыл его лицо.
– Не буду лукавить, – прокряхтел старик, потирая затекшую поясницу, – девочка имеет на тебя зуб. Но это вы сами разбирайтесь. А мне надо Рича свезти в Лапотню, – ворчливо добавил он.
– Локотню.
– Да один черт.
Девушка раскрыла глаза, какое-то время глядела в потолок и не видела его. Подняла руку и рассмотрела свою ладонь. Затем прижала ее к сердцу. Брови мучительно надломились, и из горла вырвался мятежный стон.
Слава Единому, из бесконечного круговорота мыслей ее вытащил стук в дверь. Фонька явилась с просьбой от хозяйки продолжить чтение полюбившегося романа, и Войнова спустилась в гостиную. В очередной главе книги героиня получила приглашение в гости от тетушки и укатила в Крассбург, оставив бедолагу-гусара страдать. Вот так вымышленные чужие страдания иногда позволяют отвлечься от собственных.
На следующее утро зачастил снег. Пусть мокрый и исчезающий при соприкосновении с землей, но все же первый снег. Кивнув привратнику, Тиса вырвалась из дома и запоздало подумала, что зря не сменила легкую шаль на теплую. Холодный сырой воздух защекотал шею.
На ступенях крыльца Рина Степановна разговаривала с незнакомой улыбчивой женщиной, держащей огромную корзину, накрытую толстым пледом. Под отвернутым краем виднелась румяная печеная сдоба. Рядом с матерью вертелся мальчишка, оглядывая с любопытством богатый дом, а заодно ловя языком снежинки. «На вид – одногодок Рича, и роста приблизительно того же», – подумала Тиса. Мальчишка заметил внимание незнакомки и надул щеки.
– Несите на кухню, вход с заднего двора, – меж тем распорядилась Рина, одобрительно кивнув.
Экономка вернулась в дом, а мать с сыном отправились по дорожке, огибающей особняк.
Войнова поглядела им вслед и спустилась с крыльца. Когда поняла, что никто ее не видит, высунула язык и поймала снежинку.
Стоит ли говорить, что, топая знакомой уже дорогой в школу одаренных, Тиса снова думала о Риче. Свежие мысли, как снежные льдинки, охлаждали разгоряченный рассудок. Конечно, она не настолько себялюбива, чтобы не понимать, что ребенку лучше с родными. Он же так скучал по ним. И не ей судить Агапа, он сделал то, что она долго оттягивала бы из-за слабости духа. Старику ведь тоже нелегко далось решение, это она поняла из видения. Демьян же… что бы она ни говорила, в глубине души признавала: лучшего провожатого Агапу было не сыскать. Еще представляясь шкалушем, вэйн всегда по-доброму относился к ребенку. Да что там – он вылечил Рича, и теперь юный оборотень боготворит колдуна. Так что Демьян в самом деле лучше кого бы то ни было присмотрит за старым и малым. Жаль, от понимания этого спокойней на душе не становилось.
Учителя Тиса застала в его кабинете. Климентий, стоя у окна, постукивал пальцами по подоконнику и не сразу заметил присутствие девушки. Не одна она сегодня погружена в свои мысли.
Урок начался с обычного уже опроса. Ободренная последними успехами в поиске, заверила учителя, что сегодня не оплошает.
– Очень на это надеюсь, Тиса Лазаровна. – Климентий Петрониевич потер рукой глаза. И девушка только сейчас заметила красноту век мужчины, словно он не выспался или подхватил простуду. Но так как кашля не наблюдалось, то вероятней все же первое.
Для очередного практического занятия, к недовольству Клары, из опытной был вызволен Строчка. Виталий подмигнул Тисе, прежде чем усесться в кресло за ширму. Странно, что Люся так и не объявилась.
– Задание то же самое, – напомнил Клим. – Найти Строчку, вернуться и сказать, сколько пальцев руки он показал.
Тиса со всей старательностью принялась за поиск скорописца. Нарисовав в своем воображении лицо Стручкова до мельчайших подробностей, пыталась удержать образ парня как можно дольше. Его, именно его дар обязан ей показать.
Мгла приняла в свои объятия, но открывать видение снова не торопилась. Какое-то время видящая блуждала в белой пустоте, раздвигая облака тумана и призывая дар к послушанию. Бесполезно. Только бы снова не унестись к вэйну. И только эта мысль коснулась ее, как дымка осыпалась к ее ногам тяжелым песком.