Величественные фасады с одной стороны и неприступные скалы с обратной крепостью окружали площадь с трех сторон, защищая ее от штормов и ураганов. А с четвертой вглубь острова уходила широкая дорога, вдоль которой расположились тридцать ультрасовременных, на время создания, особнячков, с просторными садами и тропическими бассейнами. Поэтому, строгое жюри, в лице Энки и Дэвида, отобрало для участия в проекте ровно тридцать семей.
Саму площадь, поначалу, планировали лишь для совместного досуга Робинзонов. Посреди нее вырос многоступенчатый фонтан - излюбленное место игр у детей. У фонтана не было чаши, зато бьющие из под плит струи воды приносили им много веселья. Вокруг расположились открытые кафе с маленькими столиками на старинный манер и роботами-официантами, готовящими разноцветные коктейли для немногочисленных посетителей. Родители наблюдали за играми своих чад, наслаждаясь теплым днем и прохладными напитками.
Но после отделения острова, островитяне собирались на площади уже не для развлечений, а чтобы совместно решить проблемы или поделиться радостью. Подобно древним римлянам на форуме они обсуждали положение дел и планировали дальнейшую жизнь. Здесь проходили самые важные и торжественные мероприятия острова. Здесь прощались со своими друзьями и встречали новых жителей.
Подземные сооружения устроители с самого начала четко разделили по конкретному назначению. Помимо самого убежища, оснащенного всем, чтобы люди смогли укрыться в нем от непогоды на длительное время, под землей устроили библиотеку, госпиталь, складские помещения, научные лаборатории и даже игровые автоматы!, и каждой секции принадлежал свой выход-фасад. Фасад главного входа в Убежище проходил сквозь уменьшенные копии, громоздких пилонов Луксорского храма, построенном в Древнем Египте Рамсесом II. Он находился на краю площади прямо у дороги, ведущий к особнякам жителей. Именно в этом убежище, если верить истории, первые переселенцы отсиживались во время того ужасного цунами, отрезавшего остров от остального мира.
Другим фасадом, была копия главного входа в знаменитый парижский дом Инвалидов, который был построен архитектором Либералем Брюаном по распоряжению короля Людовика XIV для увеченных и состарившихся солдат. Правда на острове это был вход в Центральный Госпиталь. Вообще-то, в самом начале госпиталь был один. Вопрос о его целесообразности оказался очень непростым для устроителей, но все закончилось компромиссом. Игроки получили разрешение попробовать себя в докторской работе, но в любом случае, их должны были контролировать диагностические и исполнительные медицинские аппараты, которыми госпиталь оснастили на несколько десятков лет вперед.
Но машины, пусть даже самые лучшие и точные, не могут работать вечно, поэтому постепенно дело перешло в руки людей. Их мастерство возросло, и, в конце концов, пришел день, когда островитяне безболезненно отправили «в отставку» последнего компьютерного доктора. А затем, то там то здесь открывались медицинские пункты для быстрого оказания помощи, а еще позже они перестраивались в новые медицинские учреждения, а этот госпиталь стал Центральным. Там же находился кабинет Бодуэна Девале, как у подающего большие надежды ученого, не смотря на то, что ему было всего семнадцать.
Центральным фасадом, как раз напротив уходящей вглубь острова дороги, была репродукция беломраморного храма Артемиды, сожженного в древности тщеславным Геростратом. Фасад, возвышаясь над соседями и выделяясь обилием колонн под треугольной крышей, служил входом в библиотеку. По замыслу Дэвида Корнэя, островитяне должны были обходиться без компьютеров и рассчитывать лишь на свои умения и знания. Разумеется, заранее трудно угадать, что тебе понадобится в дальнейшем, и поэтому, чтобы никому не пришлось заново изобретать велосипед, помимо нескольких уровней встроенных серверов, заполненных всякого рода информацией; в библиотеке собрали большое количество всевозможных печатных изданий, которые хранились в надежно защищенных подземных этажах строения.
Островитяне относились к библиотеке с большим почтением, как к самой большой ценности, и не забывали пополнять ее новыми работами. Просторный холл украшали портреты первых переселенцев. Каждый из этих портретов хранил в себе не только изображение кого-то из островитян, но и определенный момент истории самого острова. Первая картина появилась здесь после гибели первого островитянина - Теодора Бэнгса. Потрясенные неожиданной трагедией островитяне повесили его портрет в самом почетном месте, как дань его героизму и, одновременно, напоминанием остальным об опасностях, грозящих выжившим.