— Профессор Капс, мы не настолько с вами близки, чтобы я имела удовольствие лицезреть вас в нижнем белье!
— Брось, Войтос, близость смерти заставляет наплевательски смотреть на приличия, — произнес Дрейк и погрузился в темную жижу и уже оттуда, не мигая, рассматривал меня.
Я аккуратно стянула влажные лосины, оставаясь в одной водолазке. Снять ее я не решилась и прямо в ней зашла в горячую мутную воду, закатав низ ткани на живот. К счастью, чаша была неглубокая и я ногами касалась дна, а водолазка не намокла.
— Кажется, стало светлее, — произнесла задумчиво и подняла голову. Под потолком пещеры мерцали крохотные огоньки.
— А вот и она… местная фауна, — тихо произнес Дрейк, дотрагиваясь до моей спины, медленно проводя рукой… вверх… вниз. Вверх и вниз.
— Эй, Дрейк? Что ты делаешь? — пробормотала тихо.
— Согреваю тебя?
— Ты меня… гладишь.
— Тебе не нравится?
Я озадаченно посмотрела в его лицо и произнесла тихо:
— Думаю, ты странно себя ведешь.
— Может быть я только сейчас осознал важное…
— Важное?
— Каждый миг может стать для нас последним, — пожал плечами Дрейк, — и я не хочу упускать этот шанс, — и снова его рука прошлась по моей спине, медленно скользнула под водолазку, дотрагиваясь до голой чувствительной кожи. Я поежилась, совершенно не зная, как себя вести, как реагировать на Дрейка и его прикосновения. Разум твердил, что это неправильно… Что Дрейк меня бесит и вообще портит мне жизнь! Только отказываться от прикосновений не хотелось. Наоборот, хотелось еще. Так, стоп… вроде бы водичку я еще не глотнула да?!
— Я говорил, что мне нравится, как ты пахнешь? — голос мужчины слегка изменился, обретая не свойственную ему бархатистость. Рука снова скользнула под водолазку, помедлила на талии и медленно поползла вверх. И от этих мимолетных прикосновений тело дрожало… дрожало не от холода, а от незнакомого пугающего чувства, что патокой растекались внутри меня.
— Давай снимем это, — пробормотал Дрейк, — пока не намокло. И моя водолазка тряпкой повисла на бортике каменной чаши, оставляя меня без защиты ткани. Впрочем, на мне еще оставалось черное, простое белье.